– Это действительно их личное дело, Матильда, – произнес хозяин мастерской. Он протолкался через зрителей и встал напротив Матильды. – Как ты помнишь, я в такие дела никогда не вмешиваюсь. Не можешь себя защитить – это только твоя проблема, и ничья другая. Твой мальчишка два дня рыдал, но только на третий осмелился хоть что-то сделать. Разве с таким подходом он сможет чего-то добиться в жизни?
– Почему вы считаете, что просьба о помощи – это слабость? – спросила Матильда. – Рик – не один. Он должен просить помощи, если не справляется! Для этого у него есть капитан и друзья. Вы понимаете? Он сможет добиться всего, чего хочет, потому что у него есть те, кто поддержит! Господи, да я бы полжизни отдала, чтобы мне в такой ситуации кто-то помог!
– Когда ты пришла ко мне, то могла набить морду любому, кто не так на тебя взглянет, – заметил Григорий. – И тебя совершенно не смущала разница в весе!
– Но до этого… До этого… Вы даже не подозреваете, через что мне пришлось пройти?
– Почему не подозреваю? Ты думаешь, что одна такая? Матильда, это нормально! Зато посмотри, чего ты добилась! Ты прошла путь от нищей девчонки до владелицы собственного корабля.
– Да, я – прошла. А сколько тех, кто сломался?
– Значит, они не стоили своей мечты.
– Вы не правы, – сказала Матильда. – Вы не правы. Рик – гениальный механик. От того, что он попросил меня помочь пресечь насилие, он не перестанет быть гениальным механиком.
– Матильда, а ты бы вступилась за него, если бы он не был гениальным механиком? Если бы он не был тебе нужен? – спросил Григорий.
– Конечно, – без капли сомнения ответила Матильда. – Ведь он член моей команды.
– А был бы он членом твоей команды, если бы не был гениальным механиком?
– Ох, Григорий, как мало вы знаете о членах моей команды… Если я беру на себя ответственность за человека, то несу ее.
– Зря. В этом мире каждый сам за себя. Иначе не выжить.
– Мы не дикие звери, – возразила Матильда. – Забирай вещи, Рик. Мы уходим.
– Нет, капитан, – вдруг сказал Рик. – Я остаюсь… я не могу вас подвести и сбежать с середины обучения… Я был неправ, когда позвонил вам. Я должен был справиться сам.
– Нет! Не должен был! Рик, послушай…
– Господин Григорий прав, мэм. Это раб может бежать к хозяину прятаться, а свободный человек…
– Свободный человек не должен поступаться своим достоинством, – рассердилась Матильда. – Полученный сертификат не стоит насилия. Ничего не стоит этого, поверь мне.
– Если… Григорий говорит, что везде так. Я…
– Так не везде! Не везде! Везде так только там, где мелкие душонки пользуются своей мелкой властью, чтобы поиздеваться над более слабыми.
– Но я хочу стать сильным.
Матильде хотелось схватить Рика за руку и утащить за собой. Хотелось рассказать, что она ложилась под кого-то исключительно по собственному решению, а если не хотела – дралась до крови, до потери сознания, уходила из мастерских и курсов. Она сознательно меняла свое тело на знания, но никогда не ложилась под насильников добровольно.
– Я принял решение, мэм, – сказал Рик, и его голос почти не дрожал. – Я стану сильным.
– Но не так же! – воскликнула она с отчаянием в голосе. – Не так же!
– Да не буду я трогать вашего мальчишку, – сказал Егор. – Оно мне надо – проблемы лишние.
– Матильда, тебе пора идти, – тронул ее за плечо Григорий. – Тебе здесь больше нечего делать.
Матильда окинула отводящих взгляды механиков презрительным взглядом и пошла к выходу, боясь, что разрыдается прямо у них на глазах.
25. Принцы
Матильда и Натаниэль молча сидели в кафе. Девушка задумчиво водила ложечкой по почти растаявшему мороженому, Натан с отрешенным видом пил сок.
– В космосе все намного легче, – сказала Матильда, отставляя мороженое. – Летишь себе да летишь. А тут… Иногда я людей просто ненавижу. Впрочем, хватит страдать. Рик сам решил и пусть сам расхлебывает. И чего тогда звонил, спрашивается?
– Испугался, – сказал Натаниэль. – А когда ты пришла, понял, что не один. И поэтому остался в мастерской. Вот если бы ты сказала, что это все ерунда, разбирайся сам, то… не знаю, что бы тогда с ним было. Зато теперь он уверен, что ты его не бросишь.
– Мог бы в этом увериться еще тогда, когда Шель избил моих соклановцев.
– Вот именно – Шель. А сегодня била ты. И не побоялась. Ради него. Это дорогого стоит.