Ян отпустил лук обратно в земную душу. Дедуля Цао всегда говорил, что Нюй — небесное оружие. Встреченные сегодня адепты тоже. И только Шан Байху назвал технику отца — духовным клинком.
Глава 18: Магия письма
Стоило битве начаться и время словно растягивалось — вот и сейчас, казалось, что дело шло к вечеру. Игры разума. Ян повернулся к яркоцвету и сомнения развеялись: бутон был в самом расцвете и не думал закрыться.
— Он ушел, — обратился Ян к остальным.
Братец Медведь приоткрыл один глаз, повел зрачком влево, затем вправо — убедившись, что никого рядом не было, бугай громко выдохнул. Руки опустились, а грудь стала ходить ходуном от тяжелого дыхания. Вместе с концентрацией — пала и формация. Стена развалилась на тысячи блестящих осколков, они таяли прямо в воздухе, недолетая до земли. Следующим упал сам громила: повалился как срубленное дерево. Яну и Юэбин повезло — братец Медведь рухнул на спину, рядом звякнула его боевая лопата.
Ёж держался не лучше: сгорбился как под тяжестью вековой старости, тело, покрытое татуировками, разом обмякло. И вот уже оба адепта лежали на земле.
— Что это с ними? — поинтересовалась Юэбин, выходя из-за спины Яна. Она уже не плакала.
— Наша защита отняла много сил, — ответил он. Сам же подумал:
«Гуюн переоценил формацию или пытался нас запугать. Ждать несколько дней ему не пришлось бы: стена могла пасть в любое мгновение»
Валяясь на спине, с раскинутыми в стороны руками и ногами, к ним обратился братец Медведь:
— Братец Лис, сказал спасти тебя, — он говорил с высунутым языком, как делали псы, когда им становилось жарко.
— Не обольщайся, это всё из-за небесного оружия, — добавил Ёж, подняв руку, — точно говорю из-за него!
— Это… — Ян чуть было не сказал им: «Это духовный клинок». — Это возможно!
— Пошли скорее, там осталась бабуля Сиюй — она за себя постоять не сможет! — Юэбин ухватила Яна за рукав и потянула за собой.
— Вы… — успел выкрикнуть он двоим адептам, — …сможете подняться?
— Вали уже! — гаркнул братец Медведь, потрясая пудовым кулаком.
— Да-да! Не нужна нам твоя жалость! — поддержал его братец Ёж.
Последние слова Ян расслышал с трудом: он уже бежал следом за Юэбин, через тот узкий проход, выходящий к пустырю. Надо было спешить — они оставили там не только старуху. Тайцзи, Инь, Шан Цюфэнь — всем грозила опасность.
Караван ушел, остались только следы от копыт и тяжелых колёс. Живой поток на главной улице постепенно приходил в норму. Народ чинил витрины, собирал разбросанный по земле товар, делился краской и досками, когда нужно было подлатать прилавок. Помогали друг другу, кто чем мог, вместе смеялись над невзгодами. Ян приметил отличие: совсем недавно этих же людей разобщил страх, заткнул им рты, сковал по рукам и ногам. Никто не осмелился перечить купцу с вооруженной охраной и заступиться за Юэбин. Страх смерти буквально убивал в людях всё хорошее.
Долго искать друзей не пришлось — они стояли около главных ворот. Инь спряталась под тенью и недовольно топала ногой: она делала так, когда заканчивались последние крупицы терпения. Шан Цюфэнь уже нужна была перевязка, окровавленная спина привлекала много лишних взглядов. Сестра передала женщину-адепта Тайцзи. Ему досталось больше всех. Ничего серьёзного: пара царапин, ссадин и будущих синяков. Рядом стояла старуха, болтала о чем-то и указывала в сторону шахт.
Когда Ян вместе с Юэбин подошли к ним: друг улыбнулся и махнул им рукой в приветствии, сестра кивнула, а старушка кинулась к внучке, заключив ту в объятия.
— Юэбин — сладенькая моя! — осыпая поцелуями, причитала старуха.
— Бабуля Сиюй! — девушка повернулась к Яну, собиралась что-то сказать, затем стукнула себе по лбу ладошкой. — Мы ведь даже не знаем ваших имен. Совсем не было времени спросить, столько всего навалилось!
— Ян Цзянь, — представился Ян своим новым именем.
— Гуань Инь, — еле слышно произнесла сестра.
— Моё имя вы уже слышали, — отмахнулся Тайцзи, — а нашу спутницу зовут Шан Цюфэнь.
— Ого! У каждого по фамилии! А я вот просто Юэбин.
— Твои родители очень любили пряники, — усмехнулся Тайцзи.
— Стали бы вы свою дочь называть в честь сладости?! — возмутилась Юэбин. — Приходится выслушивать кучу сальных шуточек в свой адрес! Как меня только ни называли: сладкой, аппетитной, пышной и горячей! Кто бы уже накормил этих голодных мужиков, чтобы они отстали от меня!