— Я встретил старого друга. Не хочешь поздороваться? — непосредственно предложил Линкольн. Вот уж кто точно не поменял своё отношение к Джону. И за это Мёрфи был очень благодарен ему.
Беллами, глянув на парня, едва заметно поменялся во взгляде. Настолько «едва», что можно было и не заметить. Но Джон конечно же заметил, он увидит любую микромимику его лица. Беллами попытался выглядеть так, словно встретил малознакомого человека, а не того, кого не так давно тащил на себе до своей спальни и сгорал от нетерпения уложить его в кровать.
— Привет, парень.
«Парень» вернулся в лексикон. Парень — кто-то чужой и не особо важный. Парень — чьё, имя необязательно запоминать, у тебя ведь много знакомых: всех не запомнишь. Вот что значило «парень»? Только в этот раз ты точно помнишь, как меня зовут и делаешь вид, что это не имеет для тебя никакого значения.
На Джона нахлынула обида и злость, мысли взрывали мозг, но вслух он об этом не говорил — за него это делал взгляд, которым он пронзал Беллами.
— А эта обворожительная дама и есть Эмори? Хоть когда-то мы познакомились, — усмехнулся Беллами.
— Верно, — согласилась девушка. — С учётом того, что ты меня теперь не бесишь, ты очень даже милый.
— Теперь понятно, почему вы сошлись вместе, — с улыбкой прокомментировал Блейк. — Не будем мешать свиданию, пошли, — обратился он к Линкольну и утянул за собой к выходу.
На лице Джона наверняка читалась тоска и боль вслед уходящему Беллами. Хоть это чувство было не таким сильным, как должно было быть. Бесчувственность всё же блокировала их. Но он чувствовал сейчас — и это уже что-то. Правда от этого не становилось легче, напротив, хотелось утопиться.
— Ты расстался со мной из-за него, и в итоге больше не общаешься с ним — как ты умеешь всё обесценивать, — прокомментировала Эмори. — Кофе, между прочим, такой же, как и был. Это тебе нужно перестать терять людей.
***
Снова ранний будильник. Снова нужно вставать и идти на лекции. Снова ребята завтракают на кухне. Все тоже самое, как и всегда, но в то же время совсем другое. Джон и раньше временами мог быть слишком погружённым в себя и неразговорчивым, но в этот раз ребят это удручало сильнее — теперь они знали, что это не просто так. Джон не вёл себя как-то по-другому: он не напивался каждую ночь, не истерил и не творил подобную хрень, которую творят после болезненного расставания. Но кажется его друзей это только настораживало. Почему это он такой спокойный? Что если он доведёт себя, не выплёскивая это наружу? А выплёскивать было попросту нечего. Смысл что-либо делать пропал и забрал за собой всё, что придавало значимости его жизни.
Он испытывал напряжение каждый раз, когда Монти с Джаспером украдкой наблюдали, чем он занимается. Шпионы хреновы. Или, когда Джексон названивал каждый день, выясняя как у него дела. Да, тот самый Джексон, который всегда занят и поговорить может раз в два-три месяца. Какая-то странная опека посыпалась со всех сторон. И она не помогала со всем справиться, а только раздражала. Джон чувствовал себя конченным неадекватом или подростком-суицидником, за которым нужно постоянно присматривать и контролировать каждый его шаг.
Вернулся домой Джон не в настроении. Хотя хорошего настроения у него не было давно, но этот день особенно неудачный. Беллами, которого он случайно встретил в Старбакс, не выходил из головы. Но Джон рад, что он может испытывать какие-то чувства. Хоть ненадолго он мог почувствовать себя живым. Рассчитывать на то, что эмоции окончательно вернулись не приходилось — слишком долго он провёл мертвецкий образ жизни. Но стоит появиться Беллами, пусть и совсем мимолётно, как он тут же переворачивает всё в жизни Мёрфи. Как и всегда. Джон за столько времени до сих пор не понимает, как он это делает.
По этой встрече было вообще непонятно, что на душе у Беллами — он всё тщательно скрыл. Он напомнил Джону того самого малознакомого Блейка, который пригласил его прокатиться на своём скейте до бара. Только теперь в нём было меньше заинтересованности. И в его взгляде не было больше того тепла, что было раньше. Хотя чего Джон мог ожидать? Он понимает, что всё так и должно быть. Но от понимания не становится легче.
— Что-то случилось? Ты сегодня довольно живой, — поинтересовался Монти.
— Может солнышко влияет и на него? — вмешался Джаспер. — Я вот тоже сегодня чувствую себя прекрасно. Вышло солнце — жизнь налаживается. Ты мог быть смахнуть пыль со своей камеры и сделать отличные кадры. Даже я заметил, как сегодня красиво.
— Я её разбил, — равнодушно ответил Мёрфи, беззаботно попивая кофе и смотря в большое окно. Солнечный свет струился по асфальту, а деревья отбрасывали тень — всё это создавало действительно сказочную атмосферу недозимы.
— Ты сделал Что?! — переспросил Монти, мягко говоря, удивившись.
— Выбросил с моста.
Джон говорил об этом с таким холодным спокойствием, его голос ни разу не дрогнул, а друзья были более чем напуганы.
— Слушай, Джон. Тебе может нужно проконсультироваться с кем-нибудь о своём состоянии, может тебе пропишут антидепрессанты?
— Ты считаешь мне надо успокоиться? Куда ещё спокойнее, Монти?
— Это-то и настораживает. Ты слишком спокоен для такой ситуации. Это твоя камера — она твоя жизнь. Всегда была, сколько тебя помню.
— Теперь нет. Мне что просто нельзя измениться?
— Это не те изменения, которые тебе нужны. Что если в следующий раз… — Монти замолчал, так как боялся это произнести вслух, но Джон и так всё понял.
— Что в следующий раз? Говори! — резко взбесившись, потребовал продолжить Мёрфи. — Я пойду вены резать? Об этом по-твоему я хожу и замышляю, или что? Я не нанимал себе наседок — не нужно за мной следить как за тупым ребёнком! И рожи у вас вечно угрюмые. Что такого произошло? Кто-то умер?
Джон долго терпел и пытался быть благодарным за их искреннее беспокойство. Но рамки становились всё теснее, и он захлёбывался в этом. Чувство жалости к нему от друзей вызывало ещё больше отвращения к себе.
— Иногда нам кажется, что умер ты, — ответил Джаспер за друга. — Прежнего Джона теперь нет среди нас. Смирись с тем, что нам не всё равно.
— Да пошли вы к чёрту! — выругался Джон, бросив недопитый кофе, и направился к выходу из дома.
— Ты куда? — потребовал ответа Монти, как мамка у 15-летнего сына.
— Прыгать с моста! Надеюсь, хоть на том свете вы меня не достанете.
***
Безлюдный парк после заката выглядел удручающе-мрачно. Мёрфи стоило только отправить сообщение, как Финн вскорости приехал на место встречи. Только вот зачем он притащил Джона в этот парк? Было настолько тихо и пусто, что складывалось ощущение, что они находятся за городом. Редкие фонари освещали дорогу, но их света было недостаточно чтобы осветить весь парк.
— Свидание у фонаря. Памятно, правда? — спросил Финн.
— Это не свидание, придурок.
— А почему ты так срочно меня вызвал провести с тобой время? Соскучился?
— Ты можешь общаться так, чтобы не подкатывать ко мне?
— Будет не просто. Но может стоит постараться?
— Постарайся, уж будь добр.
— Так что случилось? Я и не ожидал от тебя рвения со мной общаться. В прошлый раз Мёрфи младший меня не одобрил.
— Мне нужно было куда-нибудь себя деть. Зачем мы здесь?