И в этот самый момент ударил отряд Лаврентьевых. С флангов, с тыла… Это была бойня. Его личная химера — огромный снежный барс с костяными наростами на спине, — одним прыжком снёс голову их предводителю. А дальше — дело техники.
Владислав подошёл к одному из мёртвых культистов и носком ботинка перевернул его на спину. На груди, под разорванным балахоном, виднелась татуировка — извивающийся червь, пожирающий солнце.
— Вот и доказательства, — сказал он заместителю, который подошёл следом. — Привезу это отцу. Пусть покажет Императору или в Канцелярию отнесёт. Хватит делать вид, что ничего не происходит.
Он снова оглядел поле боя. Ему не нравились дела, которые сейчас происходили в Диких Землях. Совершенно не нравились.
Отец рассказывал, как они в молодости ходили в такие походы. По неделе, по две бродили по лесам. Да, было опасно. Встречали сильных тварей, убегали от них, прятались по пещерам… Но это была честная охота. Ты — или тебя. Всё просто.
А сейчас… сейчас всё изменилось. Люди пропадали. Их подставляли, заманивали в ловушки. И вот теперь — эти сектанты. Которые, судя по всему, целенаправленно охотились на людей из города. Не ради еды. А ради чего-то другого.
«Такое ощущение, что город постепенно начинают обкладывать с разных сторон. Как волка флажками. Только вместо флажков — вот такие вот ублюдки».
Владислав стиснул зубы. Что-то надвигалось. Что-то большое, тёмное и очень злое. И он чувствовал это каждой клеточкой своего тела.
— Собираемся, — коротко бросил он заместителю. — Забираем тела наших и этих уродцев. Остальных — сжечь. И уходим. Здесь нам больше делать нечего.
Заместитель кивнул и отошёл, отдавая распоряжения. Бойцы работали быстро. Тела павших товарищей бережно заворачивали в плотные брезентовые плащи. Никаких слёз или лишней болтовни. Просто суровая мужская работа.
Когда Владислав уже собирался двинуться к точке сбора, заместитель снова подошёл к нему.
— Пахомов и Мельников, — тихо сказал он, кивнув на два свёртка. — У Пахомова дочь родилась месяц назад. Он её даже не видел.
Владислав на мгновение замер. Его лицо, до этого непроницаемое, дрогнуло. Он молча подошёл и положил тяжёлую руку на плечо заместителя.
— Мы вернём их домой. И их семьи получат всё, что им причитается. За этим я лично прослежу.
Заместитель коротко кивнул, и в его уставшем взгляде промелькнула благодарность.
— Я знаю, ваше благородие.
Владислав в последний раз окинул взглядом поляну, где уже начинали разгораться погребальные костры для тварей, и отвернулся.
Впереди был долгий путь домой. И ещё более долгая война, которая, как он чувствовал, только начиналась.
Петербург, Российская Империя
Андрей в сотый раз обновил страницу с объявлениями. Ничего подходящего.
«…нужен специалист с опытом работы от пяти лет».
«…требуется Одарённый с рангом не ниже Мастера».
«…ищем химеролога с собственной клиентской базой».
Он с тоской посмотрел на последнюю пачку лапши быстрого приготовления, сиротливо лежавшую на столе. Ещё день, и придётся переходить на подножный корм. В смысле, ловить голубей в парке.
В дверь настойчиво постучали. Три резких, требовательных удара.
Андрей замер, как мышь под веником. Сердце сделало кульбит и замерло.
Это была Антонина Карловна. Хозяйка съёмной конуры, которую он гордо именовал квартирой. Боевая пенсионерка с причёской «химический взрыв» и стальным голосом, способным сбивать с курса даже дирижабли.
Стук повторился, на этот раз громче.
— Андрей, я знаю, что ты дома! Я слышу, как ты дышишь! Открывай, паршивец!
«Чёрт! У неё чутьё круче, чем у следопытов», — пронеслось в голове.
Он на цыпочках подкрался к двери и заглянул в глазок. Искажённый линзой, разъярённый лик Антонины Карловны выглядел ещё более устрашающе. Она потрясала в воздухе счётом за квартиру, как какой-нибудь орк боевым топором.
— Месяц просрочки, Андрей! Месяц! Думаешь, я по счётчикам святым духом платить буду?
Андрей съёжился и медленно отступил от двери. Его план был прост: притвориться мёртвым. Или уехавшим в далёкое Тибетское царство для духовных практик.
— Я выселю тебя! С вещами на улицу! — не унималась она.
Андрей прижался спиной к стене, затаив дыхание. Минуту, две, пять… Наконец, на лестничной клетке послышались удаляющиеся шаги и злобное бормотание про «нынешнюю молодёжь» и «тунеядцев-алкоголиков».