— Ага, опять, — кивнул я. — Идём на прогулку. Возможно, с элементами геноцида.
Пёс тут же вскочил. Его сонливость как рукой сняло. Он встряхнулся, радостно завилял хвостом и выжидающе уставился на меня.
— Вот и отлично. Пошли, развлечёмся. А то я что-то засиделся за лечением этих ваших хомяков. Душа просит праздника.
Я вернулся в приёмную, где меня уже ждала Валерия с листком бумаги в руках.
— Вот адрес, — сказала она. — Вик, будь осторожнее, пожалуйста.
— Не переживай, — я подмигнул ей. — Хуже уже точно не будет.
Мы вышли на улицу. Псих шёл рядом, стараясь выглядеть как обычная, хорошо воспитанная собака. Ну, если не считать того, что от одного его вида прохожие шарахались, а мелкие собачонки с визгом прятались за ноги своих хозяев.
«Какая же будет веселуха, если там действительно подстава, — с предвкушением подумал я, вызывая такси. — Давно я не разминался».
Я был уверен, что скучно сегодня точно не будет.
Глава 5
Апартаменты «Имперский Шпиль»
Петербург, Российская Империя
Вячеслав Крюков бродил по своим трёхсотметровым апартаментам.
— Быстрее, мать вашу, быстрее! — крикнул он, бросив испепеляющий взгляд на двух амбалов, которые с усердием оттирали с пола бурое пятно. — Через час здесь будет новый клиент! И чтобы всё блестело, как у кота… ну вы поняли!
Один из амбалов, здоровяк по кличке Бугай, поднял на него мутный взгляд.
— Так мы же уже всё убрали, шеф.
— «Всё»⁈ — Крюков ткнул пальцем в угол, где на стене виднелся уродливый скол. — А это что? И вазу! Вазу новую поставили⁈ Та, что была, разбита вдребезги!
Он подошёл к стене и провёл пальцем по едва заметному тёмному пятнышку, которое не смог оттереть даже самый сильный растворитель.
— И это! Это тоже убрать! Чтобы ни следа не осталось!
Предыдущий «клиент» оказался на редкость буйным. Не захотел по-хорошему. Пришлось применять силу. Ваза разлетелась на осколки, когда он пытался использовать её как оружие. А кровь… крови было много. Не его, конечно. Одного из парней Крюкова. Этот химеролог, прежде чем его скрутили, умудрился вырвать Бугаю кусок мяса из предплечья. Теперь Бугай ходил с перевязанной рукой и злой, как собака.
Крюков отошёл к панорамному окну, из которого открывался красивый вид на ночной город. Когда-то этот вид приносил ему удовольствие. А теперь — только тухлое раздражение. Проклятый кризис, который подкосил его маленький, но очень прибыльный бизнес.
Он был чёрным риелтором. Гением своего дела. Купить квартиру, сделать в ней косметический ремонт, а потом продать её одновременно пятерым разным покупателям, взяв с каждого задаток? Легко. Переписать на себя недвижимость какой-нибудь одинокой старушки, убедив её, что это «для её же блага»? Ещё проще.
Но лавочку прикрыли. После нескольких громких дел Тайная Канцелярия взялась за таких, как он, всерьёз. Пришлось залечь на дно. И теперь он сидел по уши в долгах, рискуя потерять всё, что нажил «непосильным трудом». Даже подумывал продать одни из своих апартаментов.
И тут подвернулось это предложение. Собирать химерологов. Поначалу это казалось бредом. Но потом он прикинул. Спрос на них был бешеный. А значит, и цена — тоже. Его задача была простой: заманить, обезвредить и передать заказчику. Идеальный бизнес. Минимум вложений, максимум прибыли. Эти апартаменты, которые он всё равно собирался продавать, стали идеальной ловушкой.
Он снова посмотрел на своих людей, которые теперь полировали пол до зеркального блеска.
— Шевелитесь, бездельники! Скоро гость будет.
Наконец, когда последний осколок был убран, а пол снова обрёл свой первозданный вид, в дверь позвонили.
Крюков натянул на лицо самое скорбное выражение, на которое был способен, сгорбился и поплёлся открывать.
На пороге стоял молодой парень. Представился Виктором.
— Проходите, — прохрипел Крюков. — Спасибо, что приехали так быстро… Мой… мой хомячок… ему совсем плохо.
Он провёл гостя в гостиную.
Виктор огляделся, и Крюков увидел в его глазах лёгкое удивление. Ещё бы. Не каждый день ветеринара вызывают в такие хоромы.
— Так я же не хомяка лечить пришёл, — вдруг сказал парень.
Крюков замер.
В этот момент один из его помощников, стоявший у двери, подскочил и что-то быстро зашептал ему на ухо.
— А, ну да, точно! — Крюков картинно хлопнул себя по лбу. — Хомяка же… его же сожрали! Да! И теперь химера моя отравилась! Вот!