— Мы его спрятали, — продолжила Агнесса. — Переправили в глухую деревню на другом конце Империи. Но он там как в тюрьме. Не может никуда выехать, не может вернуться… Он потерял всё. Семью, дом, имя…
— И вы хотите…
— Да, — кивнула она. — В Империи есть старый закон. Принят ещё во времена Великих Войн, чтобы разобщить банды. Любой преступник может получить полное помилование, если сдаст властям того, чьи преступления тяжелее его собственных. И предоставит неопровержимые доказательства.
Она посмотрела на Макара.
— Этот Щелбан… на нём висит столько, что хватит на десятерых Степанычей. Похищения, убийства, работа на одну из самых отмороженных банд в городе… Если мы сдадим его властям от имени Степаныча…
— То его оправдают, — закончил за неё Макар. — Госпожа, это… это очень благородно.
— Привези его, — тихо сказала Агнесса. — Тайно. Чтобы никто не знал. Я хочу, чтобы он вернулся домой.
Она скучала по нему. По этому старому ворчуну, который учил её в детстве стрелять из рогатки и рассказывал байки про Дикие Земли. Он был частью её семьи. И она всегда мечтала вернуть его.
Да, это был циничный, почти грязный ход. Использовать одного преступника, чтобы спасти другого, пусть и только формального. Но для неё выбор был очевиден.
Степаныч был своим. А этот Щелбан… просто мусор. Инструмент. И теперь этот инструмент послужит благому делу.
Агнесса снова посмотрела на портрет отца. Он бы одобрил. Он всегда учил её, что иногда, ради защиты своих, нужно играть по чужим правилам. Даже если эти правила грязные.
Глава 3
Родовое поместье Богатовых, Петербург
Граф Аристарх Богатов стоял перед чудом, которое должно было вознести его род на вершину мира.
«Оно живое», — пронеслось в голове.
В центре стерильно-белой лаборатории, в защитном поле из мерцающей энергии, висел шар. Внутри него клубился туман, переливающийся всеми оттенками фиолетового и золотого. Он дышал. Пульсировал в такт его собственному дыханию. Искусственное ядро силы. Венец творения его личного института. Десять лет работы. Миллиарды рублей. И десятки… хм… непредвиденных расходов, о которых лучше не вспоминать.
— Ну что, господа учёные? Всё готово?
За его спиной, у пультов управления, стояли двое в белоснежных халатах. Они выглядели уставшими, но в их глазах горел фанатичный огонёк творцов, только что создавших своего бога.
— Так точно, ваше сиятельство, — ответил один из них, не отрывая взгляда от показателей на мониторе. — Ядро полностью стабильно. Осталось только… наполнить.
«Наполнить». Какое простое, почти будничное слово для такого великого дела.
Ядро было пустым сосудом. Могущественным, но бесполезным. Чтобы оно заработало, его нужно было напитать чужими Дарами. Выкачать их из носителей, как сок из апельсина, и влить в этот голодный, жаждущий силы артефакт.
— Материал я найду, — коротко бросил Аристарх, не оборачиваясь. — Можете быть свободны.
Учёные поклонились и бесшумно вышли, оставив его наедине со своим творением.
«Материал…»
Он усмехнулся. В этой Империи было полно «материала». Тысячи Одарённых, которые даже не подозревали, какой силой обладают. Слабаки, которые использовали свой Дар, чтобы лечить котиков. Они были как дикари, сидящие на горе золота и использующие его, чтобы подпирать двери своих хижин.
Он научит их ценить свой дар. Посмертно.
Аристарх вышел из лаборатории в длинный коридор, отделанный тёмным деревом и подсвеченный холодным светом скрытых панелей. Он шёл в зал советов, но его путь преградило нечто мелкое, пушистое и до безобразия жизнерадостное.
Это было домашнее животное его младшей дочери — химера-компаньон последней модели, купленная за бешеные деньги. Комок белоснежной шерсти с павлиньим хвостом и огромными, как блюдца, глазами. Оно называлось «пушистик-певун», и его главной функцией было издавать мелодичные трели, когда хозяин в хорошем настроении.
Сейчас оно не пело. Оно наткнулось на носок ботинка Аристарха и мерзко пискнуло.
Граф поморщился.
— Фальшивишь, — процедил он, глядя на зверька сверху вниз.
Пушистик-певун, не поняв критики, завилял павлиньим хвостом и снова пискнул. На этот раз ещё более фальшиво.
«Бесполезная трата денег, — подумал Аристарх. — Идеальный пример того, как бездарно используют химерологию. Создают поющие игрушки».