Я внимательно слушал его рассказ и ужасался. И это 21 век! Что за…? слов не подобрать. Я спросил, ведь 20 лет назад было всё хорошо, как-то маломальский мир был. Что произошло? Куда смотрит ООН? Что другие страны? Получил неожиданный ответ, смысл которого не сразу до меня дошёл.
Произошло перенаселение планеты. Ресурсы резко сократились. Вскочили цены на нефть — встал транспорт, остановились заводы. Еды на всех не хватало и она тоже резко подорожала в цене. Начались стихийные голодные бунты. Вначале в бедных странах, потом докатилось и до Европы. Постоянно возникали конфликты и бойни. ООН был упразднён. НАТО, во главе США, возомнила себя спасительницей мира и начала агрессивную политику подавления мятежей и конфликтов. Это не понравилось многим странам и они дали отпор. В эту схватку втянулась Россия и конфликт перерос в глобальный…
— А мирно урегулировать не могли? — поинтересовался я.
— К-какой уж мир… Это в-всё з-затевалось в-войной из-значально…
Мы общались ещё долгое время. Я с каждой минутой узнавал о новом мире больше. Отдалённые звуки одиночных выстрелов нам не мешали. Старик лишь вздрагивал, похоже, по привычке, и дальше продолжал говорить. На улице не было людей — никто не отвлекал, да и мы хорошо забаррикадировались за кучей мусора, чтобы никто нас не видел.
Я познакомился со своим собеседником лучше. Зовут его Николай. И ему уже 60 лет… Живёт он неподалёку — в подвале заброшенного частного дома. Там пережидает ночь и вражеские бомбардировки. А днём делает вылазки на ближайшие улицы в поисках провизии — проще говоря, как бомж копается в мусоре. Что сейчас и происходит…
Я рассказал о себе что 'помнил', без особого вранья, лишь не уточняя время событий. Старик обрадовался, что я тоже с Петроградки, и всё намеревался меня угостить найденной провизией — сухим как камень бубликом и плесневелым гамбургером, которые он отрыл тошно представить где… Я любезно отказывался, так как есть действительно не хотел. По крайне мере, на данный час. Что будет потом — я не знал. Может буду, как старик, с жадным аппетитом поедать плесневелые гамбургеры… Я отогнал противную мысль… Вслух обругал вражеские самолёты, мол, школы бомбить начали — вообще озверели. Старик поддержал меня — да, всё бомбят стратегические объекты и, разбомбив все предыдущие объекты, школы теперь тоже стали стратегическими — инфраструктуру, видите ли, уничтожают… 'Да за такое уничтожение руки им надо отрывать, — злостно подумал я. — Засранцы, как некстати они это сделали… Это ж надо — парой минут погодя, после того как вышел на обычную 'разведку'. А ведь слышал гул! Гудит над ухом. Слышал — что-то приближается. Надо было сообразить сразу. И вообще не стоило мне выходить… Да что уже изменишь тут?.. Эвиан погиб. Я здесь застрял. И никто меня не ищет'… Была у меня конечно слабая надежда, которая подпитывала во мне силы — что те, кто остались в том мире, забеспокоились, засуетились и начали что-то предпринимать. Только… как они соединятся с этим миром, покуда школа взорвана и двери больше нет? И как они меня найдут?.. Наивно… Но надежда умирает последней.
Вечерело. Николай предупредил меня, что скоро начнётся комендантский час. И что на улицах опасно появляться. По улицам могут ездить или ходить, прочёсывая закоулки, военные патрули, а все кто без документов — стреляют на поражение. Я с ним поспешно согласился — надо уходить. И через пару минут, прихватив кое-какой хлам, мы тронулись с места…
***
Под словом 'живёт' старик подразумевал, что спит он на раскладушке, укутавшись тряпками и чужими шмотками в небольшом подвальном помещении с низким потолком, с полузатопленным полом и с одним маленьким оконцем. Свет в помещении был скуден, поэтому грязи и пыли я не мог разглядеть, что несомненно было плюсом. Но то, что они были везде — я это ощущал и не сомневался, что туфли мои сейчас увязли в грязной жиже, а не в мягкой подстилке. В подвале не было никаких удобств: ни воды, ни газа, ни канализации, ни тем более электричества. В особо холодные дни старик растапливал печку, которая была проведена до подвального этажа. Похоже, что в мирные времена в подвале была частная сауна или баня. Это и спасает старика в холодные дни, в ночные заморозки.
Он сделал запасы на зиму. Вдоль дальней стены я видел уложенные штабелями деревянные брусья и поленья. Ещё по снесённому вниз хламу, в том числе и провизии, я догадывался, что старик здесь собирается остаться на долгое время. Николай показал ржавые консервные банки и смачно сказал — 'живём!'