Это днём мы узнали, что вчера вечером ему пришла телеграмма — что сын его ранен в руку и отлёживается в госпитале. Что потерял много крови и была опасность ампутации — но она к счастью миновала. Руку ему осколком от ракеты порезало. Сильно порезало… Сложно себе это вообразить. Но мышцы и мясо пришили на место и вроде как нормально. Жив остался… Слава Богу.
Я как записался в бригаду к Игорю Николаевичу — он мне сразу понравился. Такой хороший, весёлый, жизнерадостный мужик. Здоровенный мужик. Глыбы с легкостью второчит. Мы с Тимуром вдвоём не могли поднять как-то одну громадину и домкратами её и ломом стягивали — он же: а, ну сопляки разбежались! — почти одной левой приподнял и перебросил в ковш. Вот силище!
И шутки отпускал налево и направо. Правда пошлые иногда, но очень смешные, зараза, вся бригада ржёт и взбадривается, когда он травит анекдоты или рассказывает какую-нибудь весёлую историю из жизни, даже те, кто спросонья глаза протирал, сразу бодрился, оживлялся. Бывший десантник ВДВ, отличный прораб, и просто хороший семьянин. Жизнь так и бьёт из него ключём.
Но сегодня был не его день. А значит и не наш тоже. Работ шла туго, тяжело, уныло… Да тут ещё объект нам попался не простой — разгребать остатки военного укрепления. А здание это небольшое одноэтажное разнесло в хлам три дня назад, после очередного налёта, но уже не беспилотников — а больших натовских самолетов. Хорошо укреплённого здание не выдержало удара и обвалилось, похоронив под собой двоих людей.
Сегодня днём я, разгребая завал, обнаружил человеческую руку. Меня дрожь пробила. Стало худо от такого зрелища. Рука была в тёмно-серой от бетонной пыли крови и была мёртвой. Я позвал бригадира. Как велено по инструкции — работы прекратили, вызвали спасателей, которые работали поблизости, параллельно с нами. Вместе со спасателями вытащили тело. Это оказалось тело не молодой, но и не особо пожилой женщины. Откуда в военном укреплении женщина оказалась? Вскоре выяснилось — к молодому бойцу мать приезжала, в гости, проведать сына. А когда началась бомбёжка, сын, видимо, решил мать не выпускать — бежать в бомбоубежище поздно, да и далеко, а здесь здание укреплено, замаскировано — решил, не пропадут… Но про военные укреплённые здания, и этот в частности, похоже, знала вражеская разведка, поэтому ракеты первым делом пустили по ним и по рядом стоящим зениткам. Вот и угодил один снаряд прямо в это здание — и похоронил заживо солдата с матерью…
Парня через полчаса нашли. Он был рядом. И он тоже был мёртв… Такая вот нелепая история случилась.
От этого моё настроение резко упало и работать расхотелось. Какая-то паршивая работа, хотя и нужная, важная, а в какой-то степени спасательная…
Саня меня не обманул, и не переоценил свои возможности. Он действительно с кем-то поговорил в воскресенье, перетёр дело и всё моментально решилось. В понедельник я уже имел работу. Документов мне сдавать никаких не пришлось, Саня это дело каким-то чудом утряс. Просто отметили, что документы я посеял, как это часто бывает при военном положении, и вроде вопрос оказался исчерпанным. Мне предстояла должность некоего разнорабочего в одном строительно-монтажном управлении города. Однако строить было нечего, все строительные объекты заморожены и уже почти как год все силы строителей и вся строительная техника была брошена на разгребание завалов, на расчистку и восстановление инфраструктуры — ремонт повреждённых зданий, домов, коммуникаций. Наши бригады пустили именно на расчистку завалов. А после бомбёжек — таких завалов, как грибов после летнего дождя.
Свои должностные обязанности я слабо понимал — от меня требовалось немного: сил, терпения и ещё раз терпения. За день обучили работе на миниэкскаваторе… Но на миниэкскаваторе мне работать не пришлось — всё чаще приходилось работать рядом с ним — нагружать широкий ковш обломками, глыбами, тяжёлыми бетонными остатками, чтобы экскаватор мог перенести эту неподъемную ношу и погрузить в кузов грузовика. Приходилось работать с домкратами, которые помогали приподнять особо тяжёлые плиты, или раздробить большие глыбы бетона на малые глыбы по широким щелям. В целом, работа была не такой уж тяжёлой… но и далеко не лёгкой. От меня не требовали работать на износ, до потери последних сил, но отлынивать и сопливить не позволяли. Работа была не пыльной, в плане умственного труда, а в плане физического — очень может даже…