Все также меня благодарили за сохранность нашего общего друга, за спасение, за то, что есть на Руси ещё храбрые парни. И за эти тосты тоже пришлось выпить.
Мы с Сашкой очень сильно сдружились за последние две недели. Он отличный парень! Умный, образованный, начитанный. От него я столько много интересного узнал: о новых программах, о первой русской операционной системе, о развитии рунета, о том, чем отличаются низкоуровневые языки программирования от высокоуровневых, и что такое объектно-ориентированное программирование и побитовая интеллектуальная криптография. О технике узнал также много интересного и полезного. Что русские первые создали вендеторский язык общения с компьютером — это когда работаешь на компьютере не с помощью мышки или клавиатуры как уже все привыкли, а с помощью нейро-импульсных чего-то там… И в общем, можно, не напрягаясь, передавать информацию прямо в компьютер, не шевеля пальцами, а компьютер также шустро передаёт информацию тебе… Это похоже, первые шаги к созданию камтика.
Саня мне часто давал деньги — на продукты, на шмотки, на вещи, которые, может быть, мне понадобятся. Но я уже начал зарабатывать и мне заработка пока хватало. Теперь я гордо отказывался от его денежных подарков. Хотя Саньке всё же удавалось так дать деньги, чтобы те застряли в моём бумажнике: 'Купи продуктов на вечер, а сдачу оставь себе', 'Это на пиво, это на развлечения… Да ты что! Я угощаю', 'Вот тебе на сохранение, завтра заберу' и не забирал.
Когда началась третья неделя, я начал думать, а не пора ли мне раскрыться. Друг ведь не выдаст, да и поверит, может быть. Может быть, не до конца, но… Доверие между нами какое-то сложилось. Он в последнее время начал сбалтывать много лишнего. Он же располагает секретными сведениями на своей работе, вот и начал на радостях делится. Что космическую гонку, мы выиграли, и сейчас лазерных спутников пачками начали собирать и запускать в космос. А теперь оснащают новым, сверхсекретными штучками-дрючками, этакими мегалазерами наши спутники. И очень скоро врагам придёт пипец… Вот бы его новость, его оптимизм, да в массы!
К тому же прикрываться Владом мне надоело. Случился как-то неприятный конфуз с этим именем. Саня, как-то рано утром меня будит: 'Влад, Влад, вставай! Ну, просыпайся уже. Идти пора!' и тряс меня за ноги. А я выспался как-то хреново, с пронося ничего не понимал и не соображал. И сдуру выпалил 'Ты к кому обращаешься?'. Саня недоуменно ответил: 'К тебе… К кому же ещё?'. Е-к-л-м-н! Ладно, хоть ещё не сказал: 'Какой я тебе Влад? Я — Алексей!', хотя крутилось что-то этакое на языке. Конфуз кое-как замял, свалил всё на бессонницу и тяжёлое похмельное утро.
Сегодня я собирался ему рассказать правду. Сегодня. Медлить нельзя. Ещё потерплю — это уже будет выглядеть не доверием, а каким-то бредом… А чего раньше не сказал? Почему так долго скрывал от меня? Я тут с тобой, как с другом общаюсь, секретами делюсь, своими мыслями и фантазиями, а ты мне карты на стол через полгода! Значит, ты мне не доверяешь, подлюга… — и прочая мура, которой бы не хотелось обижать единственного друга в этом мире, на которого я мог рассчитывать, опереться в трудную минуту и доверять ему всецело…
Надо. Надо сегодня ему всё рассказать…
Этот завал, как результат яростной бомбардировки, был сегодня расчищен. С трудом, с мозолями, с недовольными лицами, но был расчищен.
По началу бомбёжки были редкими. Почти всю первую неделю было тихо. Лишь только раз нас по ложной тревоге подняли в третьем часу ночи. Всполошенный Саня, схватив костыли, рванул по лестничной клетке, не дожидаясь лифта, работая на ускорение… В итоге — кубарем скатился полмарша. Я потом его кое-как догнал и вместе уже добрались до бомбоубежища… Было тихо. Час проторчали в душном, тесном помещении когда, наконец, дали отбой и все разошлись по квартирам. Я ещё сказал тогда, что эта спокойная неделя не спроста — словно перед бурей. И как в воду глядел!
Уже всю вторую неделю, не просыхая, летели и бомбили город самолёты. Они пробили кольцо зенитной обороны города и веселились по полной. Поэтому вторая неделя оказалась самой напряжённой и утомительной. Набирали и укомплектовывали новые бригады добровольцами.
Вот Тимур был как раз один из них. Семнадцатилетний пацан был отдан мне на кураторство. Очень боевой, подвижный, товарищеский и весьма внимательный, послушный. Мы с ним уже бесчисленное множество тонн развалов по кирпичикам растащили, сотни тяжеленных плит, блоков подняли вместе. Хорошо мы с ним сработались!