Саня удивился. Ему было не понятно, как это в будущем, так всё хорошо — нет войн, нет преступности — все добрые и хорошие.
— Сказка какая-то получается, — сказал он. — Почему же ты тогда не остался там? Зачем тебе возвращаться в этот жалкий злачный мир? У тебя, что ли дети остались? Какие-то обязательства в этом мире? Кстати, а твой Влад в седьмом году уже был?.. А-а… Ну да, ему же 23 года — значит ещё не родился… Ну, так, я не понимаю, что тебя тянуло обратно?..
— Ничего меня не тянуло. Просто я был там, в том мире, гостем. Неожиданным гостем. Нежданным… И, может быть, они не знали, как со мной быть? Как поступить со мной? Меня же никто не приглашал… А знаешь, они были не против, если бы я к ним ещё вернулся… Да и я сам, не понимал, чего больше хочу — дома оказаться, где у меня все родные, друзья, где я вроде как нужен, где у меня есть своё место, более-менее обжитое, или хочу остаться в мире грёз, где люди не страдают, ничего не боятся, и могут доверять друг другу совершенно бескорыстно… Не знал я тогда. А теперь знаю!
— И ты, конечно, же не вернулся к той двери в тот момент, когда убили твоего друга… Она же не была закрыта? И соединение не прервалось? — спросил меня Саня.
— Дверь была не закрыта. Но в панике, я потерял координацию… Да ещё этот офицер погнался за мной с автоматом. Я перепугался и рванул не в ту сторону. А через мгновение в школу угодила ракета и разнесла в щепки всё здание. Ну, или не всё, а именно ту часть, в которой была дверь…
— И что? Ты считаешь, что застрял здесь навсегда?
— А что мне ещё думать? Здание в щепки, дверь — в щепки… Как ещё соединить два разных мира?
— Только на одной двери держалось это 'соединение'? — вдруг поинтересовался он.
— Разве может быть другой вариант?
— Даже если всё держится на одной двери… что же ты сник сразу? Отчаялся?.. Вот ты разгребаешь завалы, ты же находишь вещи, практически неповреждённые, находишь же пустоты в груде хлама?.. Я — тому живой пример, под завалом целым и фактически невредимым оказался!
Я призадумался: 'Ведь, чёрт, он прав! Почему я решил так сходу, что всё — от двери ничего нет. Я же 'разгребальщик завалов', я откапывал целыми и невредимыми технику, компьютеры, мебель. Мы потом это всё сдавали хозяевам, которые и во снах уже не надеялись увидеть свои вещи целыми… Что же я так лоханулся!'
А ведь у меня зажглась надежда. Странная надежда, призрачная, надежда не понятно на что, такая бесформенная надежда, туманная — но ведь Надежда! Я уже живо представил себе, как раскапываю эту груду кирпичей, поваленных растрескавшихся плит — и под ними всеми оказывается та самая дверь — целая и не вередимая. Ну, разве, что рама треснула, полотно скосилось и краска слетела. Я аккуратно достаю эту дверь, прислоняю к ближайшей стене, так чтобы она встала вертикально и открываю её. А там, в герметичной комнате сидит и ждёт меня Сифиль. Каким-то чудом они не отключили соединение, и продолжали его поддерживать — просто дверь нельзя было открыть, так как многотонный завал был с наружной стороны… И потрясенно говорю: 'Сиф?! Ты ждала меня? Ты всё это время меня ждала?!'…
Мне срочно захотелось поехать в Новгород.
— И подумай ещё, ведь за той стороной двери остались люди, которые потеряли своего человека и тебя. Они разве это так оставят? Ты же говоришь они ответственны. Они должны что-то предпринять! Должны как-то вызволить Вас из этого мира. Если не ради тебя, так ради своего человека — Эвиана. Я так думаю, что они ещё не в курсе, что Эвиан мёртв? Они будут пробовать, пытаться, восстановить соединение каким-нибудь образом… Может какими-нибудь другими методами… Не бывает безвыходных ситуаций! Всегда можно найти хотя бы одно решение или даже придумать несколько альтернативных…
Допивая сок, Саня сказал:
— Я тебе, конечно, верю… Выглядит это странно, загадочно, ну о-очень нереально… Но я, всё же, тебе верю. Ты как-то говоришь всё искренне. Главное, ты в это сам веришь…
— Правда это! Чистая правда. Я не вру! Зачем мне врать и небылицы какие-то рассказывать? Какой смысл?
— Верно. Нет смысла. Поэтому я верю…
Он смотрел мне прямо в глаза. И я не видел в его взгляде никакой насмешки, иронии или скептицизма. Он смотрел чисто, добро. Словно читалось в его глазах: я, действительно, тебе верю. Не до фанатизма, разумеется, но я верю тебе, как могу, как умею…
— Я тебе так и не рассказал, что я делал в том здании, где оказался погребённым под завалом… — сказал Саня. — Так вот, я там… работал. Второй месяц уже работал. Мы снимали офис в деловом здании. Точнее, наша сверхсекретная организация снимала для нас офис — чтобы мы могли спокойно заниматься своими секретными делами. Это получается очень удобно: никто посторонний не догадается, сотрудники секретной государственной организации не сосредоточены в одном месте, а наоборот как бы распылены по городу. И если враг прознает, где точно располагается дом секретной оборонительной организации и нанесёт точечный удар — то всю организацию он не уничтожит — а только лишь часть, может быть, даже базовую. Но базу отстроить не сложно, а правильные мозги отыскать — уже сложно… Вот. Но это, учти, секрет…