Говорят эти мины-ловушки очень умные, от них невозможно сбежать, они чувствую движение и если человек побежит — они выпрыгнут из земли в направление человека, отбрасывая клочья почвы, подлетят и взорвутся. Говорят, что когда мина подорвётся — во все стороны летят фонтаны крови, огрызки одежды и земли, от человека ничего не остаётся, лишь кровавое месиво, разбрызганное на десятки метров. Когда человек приближается к мине и если она издаёт щелчки через равные промежутки времени — считай тебе крупно повезло, это звуковая мина-ловушка, она не причиняет вреда русским людям, главное успеть что-нибудь сказать. На это есть 5 секунд. Если она распознает русскую речь — она отключится, но не навсегда, ненадолго, на время, чтобы человек успел пройти.
Мина издала второй предупреждающий щелчок. Мне сказали, что после третьего она выскакивает и подрывается. Медлить нельзя. Что же я встал как вкопанный?! В горле мигом всё пересохло… Надо говорить! Скажи что-нибудь уже!
— Не надо, пожалуйста… Не трогай меня. Я свой…
Как-то жалостливо получилось. Не правдоподобно. Нормально ли сказал? Достаточно? Не смял ли какие-нибудь слова, чётко ли произнёс слоги? А, главное, мина услышала, что я сказал?!
Я затаился, ожидая, что мина сейчас в третий раз щелкнет и потом через секунду выпрыгнет из своего окопа, я лишь успею увидеть как ко мне прямо в лицо летит черный предмет блюдцеобразной формы. И после этого яркая вспышка и всё — меня больше нет.
Мина не издала третий щелчок. Я подождал ещё несколько секунд. Было тихо. Волна облегчения пробежалась по мне. Я прошёл дальше. Обернулся, позвал своего товарища и сказал ему:
— Теперь твоя очередь идти вперёд. Мне во второй раз повезло…
Он пошёл вперёд. Я следом за ним, строго выдерживая дистанцию в десять метров.
Мы с ним познакомились на автовокзале. У восточной окрестности Новгорода меня встретил знакомый, немного подтрёпанный, автовокзал. На автовокзале-поляне было очень мало машин. Людей было тоже мало. Очень близко слышались выстрелы, взрывы, канонады орудий, свист летящих ракет — всё это говорило о том, что фронт близко — уже на той стороне города.
Идти на юго-восточный пост мне категорически не хотелось. Я через него уже проходил, и меня вполне могли запомнить хотя бы лейтенант Туров или солдат Егор. Вот последний меня точно узнает, и скажет: опять ты в гражданке? А когда прочтёт мой паспорт, то охренеет — был Владом, стал Алексеем. Как это так? И начнётся. Разборки, выяснения почему так, а не иначе. И объяснить мне будет очень сложно. Особенно сложно будет объяснить зачем я иду в город, с какой целью, и почему в гражданской форме, в добавок.
Можно пройти через северо-восточный КПП. Но Николай предупреждал меня, что там могут придираться. Да и по слухам, его вроде как прикрыли. Других вариантов не было, с западного направления — фронт с ожесточёнными боями, с севера — всё прикрыто толстым слоем минных полей, а с юга озеро Ильмень, которое уже контролируется натовцами. В город можно попасть только на вертолёте.
Пообщавшись с людьми, я понял, что ситуация моя не безнадёжна и в город можно пройти через минные поля, где расставлены звуковые мины-ловушки. Мародёры, кто хочет наживиться на чужом брошенном богатстве, этим активно пользуются. С восточной стороны, недалеко от автостанции, есть такая тропинка, где минное поле не такое широкое и не так сильно нашпигована минами. Я встретил одного человека с котомкой, который собирался пролезать через ограду минного поля. Я присоединился к нему. Он был не против — в двое меньше риска. Мы проползли под колючей проволокой и перебежками пошли по выжженному полю, с редкими кустами и зелёной травой. Чередовали друг с другом перебежками. Я двадцать метров — потом он. Осторожно держали дистанцию на случай, если кто-то подорвётся… Нечаянно.
Сейчас оставалось немного. Было видно ограждение из колючей проволоки — где заканчивалось минное поле. Оставалось метров не более 30. За ограждением была видна улица, за ней — дома целые, полуразрушенные, полностью разрушенные — только груда обломков и пожары.
— Ура! — мы у цели, выкрикнул мой товарищ, имени которого я не знаю. Как-то не поинтересовался. Он тоже, взаимно. Нам всё равно было не по пути — он собирался грабить квартиры в домах, которые пока не пострадали серьёзно, я собирался отыскать разрушенную школу вблизи улицы Вяземской.
— Просто замечательно… — выдохнул я.
— Ладненько. Дальше я сам. До конца поля, — сказал он мне. — Ты жди я тебе махну, когда всё закончится.
Пригнувшись к земле — так как открытое поле хорошо просматривалось со многих сторон, а это опасно — могут заметить снайпера или военные, он быстро зашагал прямиком к улице. Я проводил его взглядом и осторожно двинулся за ним, выдерживая дистанцию в десять метров и смотря себе под ноги, чтобы не запнуться об колючую проволоку, которая здесь для счастья была пропущена, или чтоб не подвернуться на кочке.