Мой товарищ уже подходил к ограде и был от неё в метрах десяти. Я всё же зацепился за гвоздь или какую-то железку воткнутой в земле и повалился на землю, но успел присесть и упереться руками в сырую, грязную землю. Выругался. Вот ещё не хватало в последний момент запнуться… Как раздался страшный, дикий взрыв. Очень близко. Меня пошатнуло взрывной волной, я окончательно повалился боком в грязь. Посыпалась горячая земля, камни, какие-то осколки и ещё что-то странное, что я не мог разглядеть. Я быстро взглянул на товарища. Его не было. На том месте, где он был секунду назад — его уже не было, крывым столбом вырастал серый дым.
'Куда он пропал, — задумался я. — В яму провалился? Упал?… Нет. Не может быть!..'
Я отказывался верить в происходящее. Моё создание предлагало другие объяснения — откуда появился взрыв и куда пропал человек с котомкой. Я сейчас больше верил в то, что на поле упал снаряд — толи от наших, то ли от вражеских орудий. Просто угодил, сбился с курса, или что-нибудь подобное. А товарищ мой просто упал на землю, и его в черноте земли и пепла я не могу рассмотреть.
Но чем больше рассеивался дым и чем четче я видел — тем менее правдоподобным казался такой вариант. Он подорвался на мине. Но как?! Не было же предупреждающего щелчка мины. Или этот щелчок был тихим, настолько тихим, что никто его не услышал? Или это была… не звуковая мина? Это была настоящая мина!..
Но откуда здесь настоящие мины-ловушки? Здесь по уверению многих, только звуковые мины, и точка! По этой же тропе в город лезут мародёры, и по этой же тропе возвращаются.
Вглядываясь, я уже видел ошмётки моего товарища, разбросанные по полю, перемешанные с грязью, с чёрной землёй, с камнями. Видел оторванную ногу… а может не ногу, что-то другое. Не важно, меня подёргивало изнутри. К горлу проступил комок тошноты. Еле сдержался… И всё. Его нет. А я ещё есть.
— Я ещё есть? — спросил я самого себя и потрогал свои ноги и свои плечи. Всё было на месте.
Вставать мне было страшно. Я продолжал валяться в грязи пытаясь понять: почему он? Когда я должен был идти туда. Но пошёл он, уверенный, что это были последние тяжёлые шаги… И ошибся!
Валялся я там минут пять, потом неуверенно встал, боязливо покосился по сторонам и побрёл к тому месту, где подорвался человек. Стараясь не смотреть на изувеченное тело и его остатки, об которые я всё-таки запнулся, я поторопился к ограде. Подошёл в плотную и пытался найти лазейку.
Пролезть через колючую ограду было не просто — дыр, через которые можно было пролезь — я не увидел. Нашёл прореху, которая более-менее была широкой. Перекинул сумку. Снял и накинул на нижние шипы куртку, за рукава оттянул к низу и пролез, царапаясь боком о верхние шипы. Затем осторожно снял куртку, но подрать её всё-таки успел.
Через считанные секунды после этого, я услышал шум приближающийся машины. Перебежал через дорогу. Посмотрел в сторону издаваемого шума. Увидел УАЗик, который, подпрыгивая на выбоинах, стремительно приближался в мою сторону. Поторопился к зданиям, глазами искал проёмы или какие-нибудь закоулки, в которые можно быстро шмыгнуть и исчезнуть в темноте. Увидел невдалике раскуроченную дыру — канализационный люк. Я кинулся к зеву тёмной бездны. Хотел было пыгнуть в неё, но что-то меня отдёрнуло в последнюю секунду. Подумал, вот провалюсь сейчас — а как выбираться буду? Насколько глубока эта чёрная бездна? Есть там ходы, лазейки, или что-нибудь, что меня спасёт и высвободит в конце?
Из УАЗика на ходу выкрикнули:
— Стой!! Стрелять буду! А ну, стоять!!
Теперь я не успевал. Я слышал, как из УАЗик за моей спиной шумно притормозил. Понял сразу — патруль. Взрыв услышали. Глянул — из него, почти на ходу, выпрыгнул солдат и наставляя на меня дулом автомата приказал:
— На землю! Лечь! Быстро!.. Руки за голову… Я сказал, руки!!
В помещении было темно. Лишь одинокая слабая лампочка бросала блеклый свет на стол, пошатываясь от колебаний воздуха. Земля периодически дрожала от дальних взрывов. В стакане у прапорщика время от времени подёргивалась ввода, а алюминиевая ложка жалобно позвякивала о край.
— Я ещё раз спрашиваю, кто тебя послал в город?
Я незаметно усмехнулся, хотя было не смешно, а очень даже всё серьёзно говорил человек, сидевший за столом напротив меня. Меня просто достали эти вопросы: