Позвонил телефон. Следователь недовольно прервался и взял трубку:
— Да. Слушаю… Пришёл?.. Уже?.. Ух, как вовремя! Он как раз у меня… Очень хорошо. Ведите его сюда… — он положил трубку и сказал мне. — Вот, сейчас ты встретишь своего знакомого?..
— Что?.. — недоумённо спросил я, очнувшись. — Кого это?..
Я подумал про Николая. Как они его нашли? Или, может, он меня нашёл?..
Следователь молчал. Ещё раз полистал дело и закрыл, лениво высказав: 'Бредятина какая-то!'. Прошёлся по кабинету, налил компота из графина, мне и себе. Начал рассказывать, про один случай с безумцем, который всё твердил про пришельцев и показывал ожоги на животе от спичек — это было ещё в мирное время… Но его прервали — в дверь постучал кто-то. Следователь открыл. За дверью стояли два солдата. Оба козырнули, один ушёл, другой остался.
— Что ж, Владислав Алексеевич, проходите, присаживайтесь… Как-то Вы шустро приехали к нам…
— Я как узнал, сразу отпросился у командования на три дня. Там всё равно затишье, пока… — ответил солдат.
Его лицо мне было очень знакомым. И было ощущение, что этого человека я знаю всю свою жизнь. Где же я его видел? Он тоже пристально на меня глядел и не отводил взгляда. Вскоре проговорил со странной интонацией:
— Ну, здравствуй, Алексей, брат мой!
Такого поворота событий, я никак не ожидал. Оказывается, следователь вчера после допроса позвонил в 63 дивизию и сообщил, что арестован старший брат Владислава Губанова по подозрению в мародёрстве, и, по возможности, просит Владислава приехать в Новгород, для опознания и разъяснения, так как в государственной базе про него вся информация есть, а в базе ДНК — информации о нём отсутсвует, словно он никогда не сдавал пробы во время обязательной регистрации, прошедшей три года назад по всей России. При сверке ДНК — они получились очень близкими к ДНК Владислава, что было похоже на правду. Владислав, безусловно, выехал сразу же, так как это всё для него было фантастической новостью, которую невозможно было проигнорировать. И решил увидеть собственными глазами арестованного.
Он был, действительно, ниже меня ростом. 175 сантиметров. Очень похож на меня как глазами, так и формой лица. Волосы у него были чуть посветлей и подлиней чем сейчас у меня. Общей комплексацией он был лучше меня. Хотя под такой мешковидной военной формой вряд ли можно сказать однозначно.
Он очень долго и очень пристально, изучающее на меня смотрел. Следователь был обескуражен:
— Что-то не так? — спросил он.
— Нет… — ответил Владислав. — Всё в порядке. Просто ОЧЕНЬ долго не видел своего родного брата… Анатолий Иванович можно нам остаться наедине какое-то время? Поговорить, пообщаться?
— А-а… Ну, конечно, — ответил следователь. — Я тогда в туалет схожу.
Он вышел и закрыл за собой дверь. Было слышно, как он демонстративно топает по коридору — что не в его привычках тупо подслушивать. В помещении, разумеется, камер не было. Но не факт, что где-то есть скрытые камеры или спрятаны микрофоны. Не факт.
На улице начали слышаться отдалённые разрывы снарядов — город в очередной раз обстреливала вражеская артиллерия.
— Кто ты? — спросил он прямо и сразу же.
Я в очередной раз растерялся. Объяснять сыну, что я его отец в молодости, казалось мне невероятно напряжённым занятием. Я постарался как можно убедительней ему объяснить ситуацию:
— Здравствуй, Влад… Я твой отец, — да, я заметил, как у него брови вскочили на лоб от изумления и от возмущения, но продолжил, стараясь говорить спокойно и аргументировано. — Я Алексей Владимирович Губанов, родившийся в 1979 году и живший в Санкт-Петербурге до 2007 года. Мне сейчас 28 лет. Я попал в этот мир случайно. Через дверь. Через обычную деревянную дверь…
— Мой отец погиб год назад… — заявил он.
— Не перебивай меня, пожалуйста. Я понимаю, в это сложно поверить, в это невозможно поверить, а может быть, даже нельзя в это верить. Но я прошу выслушать меня до конца, а уже потом делать выводы: правду я говорю, или вру…
Владислав слушал меня внимательно, сложив руки накрест. Я продолжил:
— Хочу заметить, что наши с тобой ДНК, совпадают. А это возможно лишь в том случае, если мы с тобой братья, или я — твой отец, а ты мне сын… или наоборот. Как ты понимаешь — первое невозможно, так как братьев у тебя и у меня никогда не было. Другие варианты возможны, но как их объяснить? Мы с тобой практически одинакового возраста… Вот я и хочу тебе объяснить как это так получилось.