Генерал сообщил:
— Маскируемся!
Я заметил как мои руки и всё тело стало растворяться в воздухе, постепенно становилось прозрачным. Я поднёс руку к лицу — и не увидел её. Она была настолько прозрачна — что я её не видел. Паут Воэ надвинул на меня шлем. Теперь я был, полностью не видим. Но мне в это трудно было поверить. Шлем был военный со встроенным обзорным монитором — я видел других воинов, я видел генерала, а точнее я видел силуэты. Наверное, чтобы ненароком не столкнуться друг с другом… А то, представляете, две невидимки столкнулись в воздухе и кубарем упали вниз!
Мы уже поднялись на высоту птичьего полёта. Я видел как подо мной пролетают натовские вертолёты шелестя винтами, как на площади идёт ожесточённое сражение — перестрелка, взрывы… Я увидел как протянулась широкой серой лентой река Волхов, разделяя город надвое. Видел полуразрушенный далёкий кремль — детинец. Купола церквей. Густой дым крупных пожарищ. Вторжение продолжалось…
По всей видимости, генерал передавал своим подчинённым приказы мысленно, через камтик. Но так как у меня не было камтика, то в шлеме послышался его голос — передаваемый динамиками:
— Как ты, в порядке?
— Всё хорошо… ответил я. — Немного необычно. Не привычно…
— Мы сейчас полетим в северную часть города, — сообщил он. — Там установлено соединение. Мы вернёмся в мир более безопасный и гостеприимный, чем этот. Я говорю про мой мир… Мы установили в городе маяки-пеленгаторы. Небольшие, правда. Большие пронести через дверь сложно. Поэтому радиус пеленга у них был всего на 3–5 километров. Они искали сигналы на стандартных частотах, которые используются камтиками — но выйти на твой камтик так и не смогли. Да и не знали — с тобой ли он ещё, или пропал, сгорел, сломался. И город ещё постоянно бомбили. Маяки часто выходили из строя — то сгорят, то завалит их чем-то, то аборигены на них наткнутся и испортят… Мы стали устанавливать маяки в ближайших городах. Даже собирались запустить спутник — но это очень хлопотная работа, по деталям через дверь спутник крайне сложно пронести. А уж запустить его — ещё трудней… Как только мы получили сигнал от твоего камтика, мы сразу снарядили группу для выполнения операции — спасти тебя. Так удачно сложились обстоятельства — я как раз был на Битурте и решил лично возглавить операцию…
— Камтик! — очнулся я. — Он остался где-то там?
— Не переживай, мы его уже нашли и подобрали. Так что не волнуйся за него. Он тебя спас — подавал устойчивый сигнал пеленга.
— Это Вы пули остановили? — спросил я.
— Да. Когда мы прибыли на место — я сразу тебя заметил. Тебя сбирались расстрелять. Мы выпустили сетку-ловушку квадропрочностного поля между тобой и стреляющими. Она и остановила пули.
Мы пролетали над разрушенными крышами домой, над опаленными пламенем покрытиями зданий, изрыгающими огнём сквозь мелкие проёмы, над мёртвыми улицами, усыпанными осколками, камнями и трупами… Мы пролетали над умирающим городом.
— Мне только что доложили, — сказал Паут, — в северный район, в наш район, движутся винтокрылые военные машины…
— Вертолёты что ли?
— Может и вертолёты. Они нам могут помешать.
— Идёт вторжение, — предупредил я. — Это десантные вертолёты врагов. Они хотят захватить город… Надо их сбить.
— Мы их попробуем сбить… — уверенно сказал генерал. — Попробуем порезать их на части.
Я не мог понять, что он имел ввиду под фразой: 'порезать на части'. Но через минуту уже понял. Я сразу заметил эти винтокрылые машины. Их было несколько. Они действительно летели на север и мы их обгоняли. Вражеский десант рассевшийся по бокам машин уже приготовился спускаться по канатам вниз. От нашей группы отделились силуэты пяти или шести человек. Они осторожно подобрались, а фактически подлетели к вертолетам, выпустили какой-то тонкий длинный луч в направление машин — и хвостовая часть вертолёт мгновенно отпала, словно ничто её не держало всё это время. Вертолет закружился на месте, бешено ускоряясь. Потом второй, третий… В конце все уже кружились и выпускали чёрный дым. Некоторые десантники, не удержавшись за края проёмов, упали на землю. Некоторые успели зацепиться рукой или ногой и повисли на верёвке, кружась вместе с вертолётом. Вертолёты стремительно теряли высоту…
'Вот же они офигеют от этой внезапности. Подумают, что у русских появилась какое-то мощное секретное оружие, которое распиливает вертолёты по полам, — подумал я и добавил оговорку. — Если они конечно выживут после падения'.