Серьёзных боёв и столкновений не было. Оппозиция держалась вдалеке от миротворческий сил и старалась сильно не провоцировать федеральные войска. Случались погромы, чаще всего вызванные крайне обездоленными, бедными жителями, всякий раз сопровождающиеся мародёрскими вылазками. Чтобы сохранить порядок в городе миротворцам часто приходится заниматься 'беготнёй за мародёрами' — как шутливо они называют эти операции в своём кругу. Случались стычки, обычно заканчивающиеся как-то нелепо и неожиданно. Толпа отчего-то разъярённых людей набрасывается на миротворцев, бросает в их ряды камни, железки, зажигательные смеси, быстро набегает с кулаками и рёвом, а потом внезапно трусливо отступает, унося всё что плохо лежит. Случались перестрелки — вооружённые экстремисты обстреливали административные здания, военные штабы, технику, где размещались миротворцы. Обычно это происходило ночью, обычно издалека и обычно промахивались, лупя по соседним зданиям, по непричастным людям. Были жертвы. С начала бунта в стычках погибло около сотни людей, как правило, которые явно нарывались на смерть, или которые внезапно угодили в гущу событий. Из миротворцев — лишь несколько, и то по которым случайно попали шальные разряды.
Тот месяц, который провели браться Воэ возле генератора аэросилового поля в промышленном поселении, выдался относительно спокойным. Это всем без исключения казалось как-то странным. Оппозиция словно смирилась с неизбежным присутствием федеральный войск, против которых они выставить ничего не могут, кроме многочисленных демонстраций и мелких изматывающих стычек, с элементами мародёрства. И за то время, что братья провели в центре поселения на Митрите не произошло ни одного крупного события, и погибло всего несколько человек и то из-за каких-то нелепостей. Всё чаще были демонстрации с тысячами собравшихся померян и скандирующих одно и тоже, явно предназначенное для миротворцев: 'Прочь с Митрита!', 'Это не ваша планета, а наша!', 'Не вам решать!!' и тому подобное. Иногда возле их укреплённых позиций вокруг центрального здания выстраивались сотни местных жителей и без особой организации кричали похожие фразы из нескольких звуковых усилителей, без единого такта, невпопад, без угроз, без киданий чем-попало. Не узрев должного эффекта от этого действия, они огорчённо расходились по своим домам.
Промышленное поселение называлось Туан. Оно располагалось в доброй тысячи километрах от столицы в Арлаутском кратере, где добываются железные руды. Ближайшее поселение — небольшой город — находился в десятках километрах. В самом Туане жило чуть свыше тысячи жителей. Но в сезон, когда приезжают городские рабочие на заработки, население увеличивается до трёх тысяч.
Поселение находится на краю кратера. Поэтому с одной стороны поселения хорошо видны высокие зубцы кратера с красными от железнорудных примесей скалами. Высоких зданий в поселение отродясь не было. Самый высокий дом — это администрация поселения с генератором, сердцем поселения. Небольшой 7-этажный дом с поблекшими красками фасада. Все остальные дома имеют по 2–3 этажа. Как правило, это коттеджи и частные дома. Сам добывающий завод находится чуть поодаль от воздушного купола и примыкает к зубцам кратера — он сам по себе герметичен.
Вообще, поселение удручающее. Никакой автоматизации, робототехники в нём нет. Дома и здания изношены и долго не ремонтировались. От каких-то стен даже отпали пластами куски отделочных плиток. На других же заметны трещины. Дороги не зеркалированы для плавного скольжения гравитационных отражателей и не расчищаются от песка, заносимым ветрами с той стороны купола. Светоотражатели не работают, поэтому окна и двери невозможно затемнить в жаркий, яркий, но хотя и короткий день. И приходится прибегнуть к старому, уже забытому, методу — вручную зашторить окна.
Телевидение работает по старой технологии — ни намёка на интерактивность и возможность обсуждения разных тем. Визоров вообще нет. Источников подпитки для техники днём не сыщешь. Какая-то бессмысленная экономия электроэнергии. Что за неандертальская планета? — вопрошал себя Паут.