Первый стратегический объект, который подвергся атаке, был несомненно единственный уцелевший портальный центр этой планеты — основная связь с внешним миром, связь с Федерацией. Захватывать его вооружённые оппозиционеры так и не решились. Они просто разбомбили объект пневмопушками и тяжёлыми снарядами там, где действовало антидеструктивное поле. Захватить портальный центр было невыполнимой задачей, так как охраняли его лучшие воины с самым лучшим вооружением человечества.
— Никто не выжил? — уточнил сидевший напротив майор миротворческих сил Федерации.
— Нет, — скрывая разъедавшую внутреннюю боль от воспоминаний ответил Паут Воэ. — Никто не выжил. Только я один выбрался.
Они находились в одной из светлых, просторных комнат штаба миротворческих сил. Кроме них двоих в комнате находились ещё люди, но они не участвовали в разговое и не намеривались этого делать. Выполняли простейшую роль слушателей. На улице стояла непроглядная тьма — очередная короткая ночь. Окна были зарешечаны, но сквозь небольшие щели просачивались далёкие огоньки столицы, не давая Пауту сосредоточиться на майоре и отвлекали его время от времени.
— Мда… — призадумался майор, барабанчиком постукивая пальцами по столу. Через минуту продолжил. — Из охранявших портальный центр спаслись лишь те, кто в момент атаки находился на нижних ярусах здания. То есть кто не оказался на своём боевом дежурстве… Им крупно повезло из 600 воинов выжили только восемь…
Он опять призадумался и постучал по столу. Паут взглянул на свои пальцы. После прохождения полного курса физической реабилитации они были такими же целыми, новыми, невредимыми, живыми как и раньше. Но мог ли он теперь называть эти пальцы своими? Или это уже 'чужие' пальцы? Паут не мог ответить с уверенностью… Через полминуты майор продолжил:
— Нехорошо, солдат, получилось… Видишь ли, по всей планете такое безобразие началось… Это страшная затрещина нам по обоим щекам, которые мы сами гордо выпучили в темноте… Не прогадали, не просчитали шаги противника, не предусмотрели такой сценарий… А вот произошло же. Три тысячи погибших солдат и офицеров… Три тысячи! Да столько мы теряли ещё с времён великого противостояния Котурция! Двенадцать лет прошло… А мы с тех пор не поумнели ни на грамм. Такой же сценарий прокрутили нам, — он грузно брякнул по столу кулаком и тут же схватил кулак другой рукой, разминая лодыжку — стол был металлический. — Вот же чёрт! Куда мы смотрим?!.. Почему так глупо выходит?
Майор привстал. Подошёл к окну и мысленно расшторил окна. В глаза удалили яркой россыпью мельчайшие огоньки-островки столицы и её пригородов. Затем продолжил:
— Вот. Смотри! Это потерянная для нас планета. Мы её профукали…
Пауту показалось, что он ослышался. Но майор повторил:
— Мы её, чёрт дери, профукали. Теперь она чужая! 'Была ваша — теперь наша' — сказали адрийцы и выполнили своё обещание… И они, — он уставился в окно, подёргивая руку в огоньки городов, — они… Они все пошли против нас, против тех, кто их охранял, оберегал всё это время. Отдались, продались чужой стороне, потому что там им наобещали больше, чем смогли обещать и выполнить мы… Как же они могли стрелять по нашим солдатам? Ещё же недавно вместе праздновали день города. Ходили в обнимку. Гуляли ночи напролёт. Верили и доверяли друг другу! Думали, что всё… недоразумение закончилось. Завершилось, не начавшись. Споров — нет. Вражды — нет… Всё в порядке. Верили в это!… Так они же… нам в спину…
Он резко отвернулся от окна и затемнил их максимально, чтобы ни один огонёк не мог уже просочиться сюда. Вернулся на своё место, побарабанил пальцами по краю и продолжил свой странный диалог:
— Говоришь никто не выжил… — он тяжело вздохнул. — У меня таких три поселения. Всех перебили, сволочи! До одного крупного города вообще не можем достучаться. Блокировка всё ещё действует. Живы там, или уже нет в живых никого — не понятно. Вот и ходишь, гадаешь… Как это нервирует! Выспаться не могу до сих пор. Сон не идёт… Но три поселения потерять! У тебя ещё не самый худший случай…
— Сколько погибших? — не удержавшись поинтересовался Паут.