С каждым днём проект Таавия становился более ценнее, чем его изначально оценивали. Хаотичные соединения со разными веками и пространствами становились более контролируемыми. Открытый феномен бесконечного пространства, похоже, создавался автоматически, так как не мог открыть дверь или попадал в пространство или хотя бы во время, когда этих дверей не существовало в природе… Это интересовало Эринса. Как бесконечное пространство с бесконечной лёгкой материей, воздухом, может создаваться в один миг? И создавалось оно… ими. В какой-то момент Эринс почувствовал себя Богом, творцом, хоть и создавал он сущий пустяк — но это же целый безонный мир! Но он вовремя остановил мысли, подменив их предположением, что мир чёрной пустоты существует всегда, в разных вариантах, и что он, Эринс, к этому не причастен.
Он взглянул на Леонида. Тот с неподдельным трудолюбием создавал четырёхмерные диаграммы на парящем над столом галографическом кубе, вбивая данные предыдущих посещений, и каждый раз что-то восхищённо, еле слышно бормотал и вскидывал руки. Эринс пригляделся к диаграмме и понял, что они уже на пороге открытия великой загадки, может быть даже на пороге открытия тайны Вселенной. В эти секунды ему даже закрадывались мысли, что открыв данную загадку, они смогут разгадать величайшую тайну мироздания, понять каким образом был создан этот бесконечный мир с бесконечным числом материи, как родилась Вселенная. Он уже ощущал эту ниточку, которая приведёт его к новым открытиям, к грандиозным свершениям. Вот только бы вдохновение не пропало, не растерять бы его.
А раз такое дело — то они обречены на мировую известность, и избежать великой славы им не удастся, как ни прячься. Их будут боготворить и лелеять. Они станут образцом для подражания и миллиарды людей, потомков будут ими восхищаться. А их многоуважаемые коллеги из больших научных инстутутов в порые зависти будут рвать на себе волосы!
Эринс прочувствовал сладостный и манящий аромат победы. И у него приятно закружилась голова. Он даже не обращал внимание на посторонние шумы, которые время от времени раздавались из соседних помещений и коридора, где сидели военные, охранявшие лабораторию.
По коридору громко протопали башмаками — это отвлекло Эринса от мыслей, и ему захотелось уединиться, уйти в свой просторный кабинет на вернем этаже и продолжить мечтательно почёсывать подбородок и безучастно поглядывать в окна. Но он не мог оставить Леонида, который вот-вот закончит увлечённо формировать четырёхмерную диаграмму и выдаст важный результат.
— Что они там суетятся? — не выдержал Эринс, когда рядом с лабораторией опять громко протопали башмаками солдаты. — Хоть бы мягкие тапки одели для приличия!
— Может что-то случилось? — не отрывая взгляда от голографического куба, предположил седовласый Леонид.
— Хе… Нас же охраняет чуть ли не сам Паут Воэ. Что может случиться? — сказал Эринс. — Хотя… Сейчас, погоди, я выясню.
Ему очень не хотелось покидать лабораторию, в одном конце которой, ближе к окнам сидел за большим столом Леонид и собирал диаграмму, а в другом конце в герметичном стеклянном тесном помещении стояла старая деревянная дверь из которой, пять месяцев назад вышел из далёкого прошлого Алексей. Но и оставлять этот военный произвол он не намеревался и решительно двинулся к проёмам лаборатории.