Выбрать главу

— Не могу. Мы едва знакомы.

— Правда? — обвела она его дурманным взглядом и сказал несколько слов по-русски.

Она нерешительно постояла возле него упираясь в плечо, но через несколько секунд сказала:

— Ты — замечательный…

И больше ничего. Пауту никто честно не признавался, что он замечательный. Во многих случаях, где он проявлял вежливость и галантность по отношению к женщинам — никто не говорил ему что он чем-то хорош или замечателен. И так понятно. Так принято в обществе — этикет. Этот странный комплимент от померянки его затронул. И он не мог сдержать слов:

— Ты тоже замечательная.

Да. Сквозь алые и чёрные краски лица, зловонные запахи, нелепый наряд — он видел её красоту, которая скрывалась в ней. Он знал, что в ней должно быть красиво. Другого быть не может. Она была честна с ним. И он хотел хоть чуточку быть честным. Внешнее обличие — это лишь маска, чтобы соответствовать обществу, которое напридумывала эти ужасные правила: носи это, пей то, вдыхай дым, крась лицо.

Она посмотрела на него и её взгляд сосредоточился. Она смотрела прямо в глаза. А он видел в её глазах в свете фонарей грусть и тоску, по чему-то безнадёжно далёкому, недоступному.

Пьяное состояние потихоньку покидало Викторию. Она уже начинала что-то понимать, осмысливать. Прохладный ветер действовал отрезвляюще. Хотя она не совсем помнила, как познакомилась с иностранцем, но искренне верила он самый замечательный и чуткий мужчина на этом свете. С каждой минутой он производил на неё всё более хорошее впечатление. А Барбос — урод! Он бросил её, посреди тёмного города. Одну. Страшно пьяную… А он, который стоит рядом, прямо, выпучив грудь с неподражаемым смелым видом — проводил её до самого дома. Проходя по тихим улочкам, она видела кучки людей, которые стояли в отдалении, шевелящиеся тени, странные звуки чьих-то далёких шагов, глухие голоса. Или ей мерещилось всё это?.. От страха, она жалась к нему в плечо. А он ничего не боялся и нежно придерживал её. Уверенно шёл вперёд. Необычайно смелый мужчина!

Глупо, что она предложила ему зайти к ней в гости на кружку чая. Она сейчас никакая. И ей хочется спать. Вон, глаза слипаются. К тому же, вахтёрша их вряд ли пропустит вместе. Да и ещё чтобы ей пройти пьяной и безмозглой в двенадцать ночи — надо постараться. Хорошо, что он отказался. Какой-нибудь озабоченный парень, типа Барбоса, да ни за что в жизни от такого предложения не откажется. Скорее сам будет смазливо напрашиваться в гости. А он скромно отказался. От этого уважение к своему спутнику у неё резко повысилось. Настоящий джентльмен! Вот же растят таких джентльменов за рубежом! Всё. Надо бы перебраться за границу. А то одни козлы здесь пасутся.

Ей захотелось остаётся с ним подольше. Какая она дура, что предложила ему поцеловать себя — слетело с уст. Он бы счёл её девушкой лёгкого поведения, если уже не счёл. И какое счастье, что он отказался от её необдуманного предложения. В само деле, кто целуется с девушкой, с которой знаком не более получаса? Да и ещё и пьяную… Боже, изо рта-то, наверное, разит как из помойной ямы!

Как он её ещё терпит?!

А может у него есть девушка? У таких красивых, опрятных и чутких парней всегда есть девушки. Только он без кольца. Значит, ещё не женат. Значит, у неё есть маленькая надежда…

— У тебя есть телефон? — спросила она.

Он замялся, призадумавшись. Ах да, точно! Какой телефон у иностранца?! Он же в дико дорогом роуминге. Вика извинилась.

Но вот так просто расставаться она никак не могла. Он уйдёт и больше никогда не вернётся. Это точно. Это очевидно. Как-то надо было найти с ним контакт. Но как?

— Я живу в комнате 411-ой, — придумала Вика. — Четвёртый этаж. Запомни, пожалуйста. Фо-ван-ван…

Иностранец кивнул, улыбнулся, сказав 'Запомню'.

— Приходи как-нибудь в гости. Я буду рада, — с затаённой надеждой сказала она.

— Я скоро уезжаю… Завтра, — сказал он.

Это был удар. Он уезжает. И завтра его уже не будет в этом городе. Как не справедливо! Стоит ей только встретиться с настоящим, хорошим парнем — как он тут же пропадает. Но Вика сдержалась. Она грустно отметила:

— Жаль…

— Тебе холодно?

— Нет. Я пошла…

— Пока.

— Пока, — сказала Вика и направилась ко входу в общежитие, стараясь ступать прямо и не попадать каблуком в ямки тротуара.

Она взглянула на иностранца. Он провожал её взглядом. Улыбался. Красиво улыбался. Искренне, если это возможно. Она помахала рукой. Подошла к двери и, выждав секунду, зашла в дом. Напружиненная дверь громко хлопнула вослед.