Ему не было так весело и хорошо на душе, пожалуй, никогда…
После Кайт Шестнадцатой у него было много девушек. Он со многими знакомился, прогуливался по городам, проводил совместные нескромные вечера, вместе отдыхал на курортах, многих из них он любил. Они были интересны и уникальны по-своему. Девушки были умны, образованы, воспитаны. Были смелые, скромные, наивные. Но радости с ними было немного. Альверки были легкомысленны и пропадали быстро — они не могли его ждать из продолжительных командировок, из дальних периферийных боёв, из конфликтных зон, где он пропадал месяцами; они просто шли дальше, не задерживаясь на нём; исчезали незаметно. Померянки же сразу понимали, что с ним не будет будущего. Он — альверец, да ещё военный. Какое с ним будущее? И тоже исчезали, покуда представлялась такая возможность. Не было у него девушки, которую он мог любить продолжительное время. Чувства вспыхивали мгновенно и мгновенно гасли. Всё! Ему уже самому не интересно с ними… Но, встречавшись на протяжении недели с Леймой Аремир, Паут стал замечать, что он не равнодушен к этой померянке. Очень. Ну, что в ней такого, чего не было в других? Вроде бы — ничего, и в то же время, всё в ней другое, необычное, удивительно загадочное. Он не приглашал её в свою палату в госпитале. А у него была шикарная палата, для 'особенных' людей, которой глупо не хвастаться. Да и она не просилась в гости. Они встречались каждый раз на нейтральной территории — на обзорной площадке ближайшей горы. Паут на второй день кое-как дополз до площадки. Ноги после вчерашнего измучились, сильно болели. Однако, пересилив дикую усталость, дошёл. Он не смел не прийти. И она пришла вовремя, даже чуть раньше его. Они болтали всё время о пустяках: она рассказывала смешные истории, об экспедициях на далёкие звёзды, о своей работе на энергодобывающих заводах, а он рассказывал немного о себе, о прошлом; не упоминал войну, не говорил про воздушные и космические битвы — он понимал, что не об этом нужно говорить сейчас с девушкой; поэтому находил не менее смешные истории из, казалось бы, своей нелёгкой жизни. Потом начались душевные разговоры, открывшие друг другу сокровенные мечты и фантазии. Паут сразу же вспомнил Восьмого Воэ, их встречи с братьями на побережье Тлира — их 'детскую' беседу, попытку предвидеть грядущее. Эти воспоминания его так захлестнули, что он начал общаться с Леймой, как с братом. Девушке это казалось забавным. Ей нравилось.
Паут не без удивления замечал, что во время их весёлого общения, разъедающая внутренности пустота в нём начинала заполняться теплом. Удивительно. На улице было прохладно, холодно, снег падал, но внутри было тепло… и до пьянящего аромата становилось хорошо. Что это?! Проснувшиеся из забвения чувства? Вспыхнувшая надежда на счастливое будущее, корректирующуюся судьбу? Доброта в нём расцвела?.. Он не знал. Он мог предполагать, но не был уверен в своих догадках. Он хотел погасить в себе чувства разом, уйти и не встречаться с ней больше. Никогда. Паут чувствовал в себе перемены, они в нём бродили и коверкали его до неузнаваемости. Он становился другим. Раз за разом — от каждой встречи к другой. Не понятно, то ли это правильно, так должно быть, то ли это неправильно и нужно предпринять срочные меры, чтобы погасить в себе начавшиеся перемены.
Зачем ему перемены? Ему нравился его стиль жизни — постоянно быть на грани, требовать от жизни смертельной опасности, а от смерти — подчинения. Это адреналин! Это его будоражило. Это ему нравилось. Он получал несравненный кайф от своей профессии… А сейчас ему кажется, что всё это глупо и бессмысленно. Напрасно. Зачем ему нужны эти бои, разрушения, взрывы, смерти, ежесекундные опасности? Когда есть вещи более интересные, более увлекательные и мирные, чем оружие и всё производное от него…
Что с ним?..
Он покинул Граа, планету на которой из-за сильного наклона оси быстро менялись сезоны: лето, весна, зима, осень — в течении двух неполных недель, на которой он встречался с молоденькой померянкой на протяжении восьми дней. Но не смог забыть Лейму. Первое время он думал, что позволил себе расслабиться. Пустяк! Такое случается. Сейчас он придёт в норму, забудет всё и опять ринется в бой, гоняясь за собственной смертью. Но в бой его не вели. Не разрешали прыгать. Он — национальный герой. Его нужно беречь. Его берегли… для более важных дел — командовать из штаба. В нём были способности стратега и эти способности ему дали проявить в полой мере. Паут был расстроен, что не посмотреть теперь смерти в лицо; не улыбнётся он ей своей равнодушной улыбкой. В то же время он был рад этому, так как начинал электронную переписку, общение с Леймой, которая тоже вернулась к себе, на Аремир, приступила к своим обязанностям. Он не хотел ей писать, но она писала ему, отправляла сообщение за сообщением, на которые он не мог не ответить. Они созванивались, общались по вечерам, которые у них к счастью, частенько совпадали. Его радовало, что он больше не рискует жизнью. Он не хотел её огорчать. Ведь, если он ринется в бой, в самое пекло — то он же может погибнуть! — только сейчас дошла эта мысль до сознания; и он не сможет ей отправить ответное сообщение. А она станет волноваться, писать беспокойные сообщения, наполненные тревогой: 'Где ты? Что с тобой?', пока не получит ответ-автомат: 'Адресата больше не существует'. Это же неправильно. Не благородно с его стороны, так вот глупо погибать…