К удивлению всех кто работал с Паутом, за прошедшие десять дней он полностью выучил русский язык. В первый день он уже стал запоминать некоторые слова и предложения, которые часто слышал и догадывался об их значении. Потом он попросил англо-русский словарь почитать. Малинин исполнил его просьбу — дал сразу несколько словарей, усмехнувшись: 'Учи!' И без репетиторов, без подсказок, с помощью трёх словарей и одного учебника на шестой-седьмой дни Паут уже мог составлять предложения по-русски, со страшным акцентом, коверкая и ломая все слова подряд. Зато на следующие дни он выучил правильное произношение и акцент иностранца удивительно быстро исчезал. Малинин потом проверил, чем он занимался в комнате. А в комнате он читал словари, перелистывая страницы. И только. Другими делами он не занимался вообще.
Память у него фотографическая. Это подтвердили специалисты, которые тестировали его память. За секунду он мог запомнить все 100 предметов, которые ему показали на одной картинке. Да Малинину в этом тесте не удавалось запомнить и шести предметов из десяти за 5 секунд.
Значит, словари он просто вызубрил — и запомнил все слова. Или, что тоже возможно, он знал русский давно. Просто не показывал этого, мастерски скрывал. Что за шпион, который не знает местного языка? Это — неправильный шпион! Разведчик обязан знать местную речь, и чаще всего, он обязан знать речь и произношение идеально.
Последние два дня они уже общались на русском. Иностранец перестал картавить слова и произносил их уже правильно, чётко выговаривая предложения. Даже удивительно, знания английского уже не нужны. И переводить их беседы для руководства больше не требуется. Достаточно просто предоставить видеоотчёт — вот, пожалуйста, всё понятно.
Всё-таки Малинин склонялся к версии, что иностранец заведомо хорошо знал русский язык. И потому стал нервно вспоминать, что он мог такого страшного брякнуть ранее на родном по неосторожности. И, к счастью, тьфу-тьфу-тьфу, такого полковник не припоминает. По крайне мере при Пауте, он старался ничего не обсуждать с коллегами.
Но вот как объяснить все его другие странности?
А комбинезон?..
Ничто так не тревожило Малинина, как необъяснимость происхождения комбинезона. Артефакт был удивительный! Специалисты по достоинству оценили его способности — и начали его досконально изучать. Для начала требовалось всего-ничего — отрезать кусок материи комбинезона на определение химического состава. Однако первая попытка отрезать краешек комбинезона ткацкими ножницами — завершилась порчей нескольких ножниц. Простыми ножами отрезать не удавалось — ножи просто тупились. Не хотела поддаваться разрезанию материя комбинезона, становилась прочной как металл. Хорошо. Вторые попытки: пробовали ножницами по металлу — массивные большие острые ножницы брали и ими резали. Ломались, тупились, изнашивались но ничего не отрезали ножницы. Специалисты начали отчаиваться. Третья попытка. Должна сработать! Пробовали срезать болгаркой, электродисковой пилой — диск давал яркие снопы искр, но не разрезал ткань комбинезона. Даже надрез не появлялся. Только край нагревался и тёмные следы от сбитого циркуляра оставались на ткани.
Пошли на крайность. Отвезли в секретную лабораторию, где был большой алмазный резак — все известные материалы и металлы резал легко, как масло, так как алмаз — самый прочный материал из всех известных… Но произошло невероятное! Алмазный резак вдруг сломался в момент, когда начал резать. Не смог он отрезать от комбинезона и маленького кусочка. Выходило, что алмаз — не самый прочный материал из всех известных… Все специалисты были потрясены. Пришли в глубокий ужас. Перевозбуждённые, они долго не могли объяснить Малинину, почему так долго идёт исследование комбинезона и почему они никак не могут выяснить структуру ткани. Но когда из общего хаотичного гама специалистов-учённых полковник понял причины, сам отказался в это поверить.
Стали пробовать рассмотреть структуру ткани в микроскопы. Но даже в самый мощный микроскоп, какой только был в лаборатории, невозможно было рассмотреть все мелкие детали сложнейшего и нано-микроскопического механизма чёрной ткани комбинезона. Настолько они были мелкими, что часть специалистов нагло предположила их теоретические размеры — толщиной в несколько атомов. Выходило так, что весь комбинезон — представлял из себя большой сверхсложный механизм, состоящий из мельчайших деталей, которые невозможно разглядеть в микроскопы, тем более вообразить невозможно. Толщиной в несколько атомов! Причём, этот механизм умеет мгновенно самовосстанавливаться. При гама-облучении участка комбинезона, повреждённая поверхность ткани затягивалась на глазах и восстанавливалась в течение считанных секунд.