Малинин предлагал сотрудничество. Да! Паут согласен сотрудничать. Он готов сотрудничать. Пожалуйста, он готов рассказать, всё объяснить, всё доказать… Полковник требовал с него пояснить цели визита в Санкт-Петербург. Зачем он здесь?.. Паут опешил. Он не знал, что говорить. Правда о том, что он вышел в этот мир только с одной целью — выиграть время в развязавшейся бойне на планете Битурт, казалась не убедительной. Это Малинин пропустит мимо ушей. Однозначно. К тому же альверец сильно заврался по многим пунктам, из-за того, что не смел раскрывать секреты — нельзя говорить о Квадранте, о двери, об Алексее Губанове, о проекте Таавиа — с которого всё началось. Всё остальное он может говорить свободно. Но это не увязывалось друг с другом. Появлялись пробелы, нестыковки, которые Малинин чутко ощущал и принимал весь рассказ как за попытку выдачи лживой легенды. Надо было предоставить убедительную версию. И Паут выдал убедительную версию…
Игорь Даньшин, который напал на него со своей свитой и при этом глупо погиб — являлся никто иной, как предок страшнейшего врага человечества. Сатана во плоти. Из-за него вспыхнула немыслимая по своему объёму и чудовищным последствиям кровопролитная бойня — глобальная война, продолжавшаяся столетиями, и от которой погибли сотни миллионов душ, пострадали миллиарды судеб; изуродовано бесконечное число людских жизней, включая и судьбы предков фамилии Воэ. Ресурсные войны, атомные войны, глобальные конфликты коверкали большие и малые города, разом стирали с лица планеты мегаполисы с бесчисленным населением, уничтожали государства, вводили в анархию континенты, смертью и разрушением опустошая миллионы миль квадратных когда-то живых земель — всё из-за не родившегося пока потомка Игоря Даньшина. Поэтому, как только появилась технология перемещения во времени и пространстве миров, первой задачей верховное правительство поставило — уничтожить Даньшина в прошлом, чтобы кошмар истории более не повторялся. И вот, он, генерал Западного сектора, Паут Воэ, отправился в прошлое, чтобы исполнить первостепенную задачу правительства — лишить жизни Игоря Даньшина… Требовалось спровоцировать Игоря на драку. Это удалось блестяще. Уничтожить его надо было аккуратно, так, чтобы ситуация представилась несчастным случаем. С кем не бывает? Но ситуация сорвалась, пошла наперекосяк и всё повалилось в прах. Паут не справился. Он смог обезвредить навсегда Даньшина, но не смог это сделать аккуратно. Попался в руки правоохранительных органов и теперь сидит в заточении…
Малинин от удивления вскинул брови. Похоже, это не сильно убедило его. Версия визита, конечно, была высказана, но должного эффекта не дало. Полковник как не доверял ему, так и не доверяет. Не хочет он верить, что всё-таки Паут — не шпион. Ух, как это бесит!
Конечно, версия выглядит слегка абсурдной, странноватой. Какую пользу может принести убийство человека, который, давайте представим, в действительности мог испортить, испоганить своим существованием мир будущего? Ведь это не изменит свершившуюся историю мира, не переиначит все события на добрый лад, не возродит погибших из пепла, как по мановению волшебной палочки не восстановит утерянное процветание народов. Так?.. Однако, для этого мира свершится благородное дело, соседствующим народам предстоит жить и жить. Миллионы и миллионы судеб будут спасены. Чем не счастье для вас и для ваших детей, господин Малинин? Чем не великодушие потомков, подарок из будущего всем живущим?.. Или вы думаете, что это бессмысленно? Тщетно всё? Что надвигающиеся войны и кровопролития не остановить? А ведь вы правы, господин Малинин, если так думаете! Бесполезно это… Вот если бы сейчас кинуться в пучину прошлого столетия и, к примеру, кокнуть до прихода к власти Гитлера, развязавшую вторую мировую войну и сгубившего целые народы, возымел бы эффект? Нет. Гитлер — лишь фигурка шахматного поля, инструмент в руках гроссмейстера, лицо народа, глас народа. Лишив его — не избежать конфликта, который назревал, ширился, пробивался революционными силами, который задумывался раньше, задолго до нацистской идеологии и который должен был свершится с фюрером или без него. На его место пустили бы другого, не менее деспотичного и жестокого вершителя судеб… Кому-нибудь лучше бы стало?