Но вы так не думаете! Не можете вы так глубоко мыслить! Да и к чему вам знать историю. Удивительно, что Паут вспомнил курс истории про мировые войны, про Гитлера, про коммунистические революции…
Версия была принята к сведению. Но Малинин не верил в эту версию.
Ни о какой встречи с руководством речи не шло. Малинин отказывался организовывать встречу 'в верхах', объясняя это тем, что Паут не в том положении, чтобы требовать. Действительно, Паут не в том положении, чтобы требовать — наручники, конвой, охрана, железные двери, стальные решётки, видеонаблюдение повсюду…
Паут интересовался, что нужно, чтобы Малинин ему поверил. 'Доказательства нужны!' — ответил тот.
Ну, как же комбинезон? Разве это не прямое доказательство? Они его исследуют вдоль и поперёк уже десятые сутки — испытывали его термическими и агрессивными воздействиями, пытаются его располосовать своими примитивными инструментами. Остатки энергии комбинезона почём зря расходуют. И так уже немного осталось. Связь с комбинезоном держится устойчивой. Он находится на верхних этажах здания. И Паут знал, где именно. Мог найти это помещение запросто. Однако подняться на верхние этажи незамеченным в текущих условиях не представляется возможным.
Выбраться из комнаты-камеры тоже не представляется возможным. Он сможет выбить железную дверь — для этого потребуется всего 4 или 3 чётких ударов по поверхности, чтобы прогнуть 5-миллиметровый металл из малооцинкованной стали — и он окажется в узком коридоре. Там тоже двери. И они тоже закрыты. И их тоже надо пробивать, прошибать… А это требует время. За ним следят ежесекундно. И подай виду на попытку прорваться с боем — они предпримут активные действия — впустят газ, всполошат охрану, начнут стрелять по ногам или на поражение, чего мелочится-то. А без брони — он уязвим. Сбежать незаметно не получится.
Очень нелёгкая ситуация. Подобно Митриту. Но на Митрите, в Туане ему везло. Здесь, везение должно закончиться. Итак уже неудачно сыграны несколько ходов. Надо было изначально затаится и переждать время, а не шататься по улицам 'вроде бы' безопасного города. Не надо было вступать в контакт с местными аборигенами, всё равно общения не получиться. Не надо было отдаваться в руки милиции — вот, результат — загребли, и стало хуже — отдали 'тайной полиции'. Это не профессионально. Это глупо. И простое незнание местных обычаев и особенностей — не оправдание для Паута. До вторжения в Урвальд времени было предостаточно: нужно было напрячь Алекса, чтобы больше рассказал о всех нюансах своего мира. На всякий случай надо было быть готовым к путешествию в мир Алекса по тем или иным соображениям. Вот случай настал — и он не готов. Всегда ко всем непредвиденным и внезапным событиям был готов. Сейчас же — нет!
Разленился Паут. Расслабился…
Он не журил себя, не упрекал себя в невежестве. Он знал, что делу это не поможет. Надо теперь усиленно напрягать мозг и думать, как поступить правильно. Полковник его не выпустит, ни под каким предлогом он не позволит покинуть здание, до тех пор пока не разрешит свои вопросы. Он не отстанет и будет многократно допрашивать Паута, пока тот не сознается, что он — шпион, резидент иностранной разведки не важно какой, допустим того же Уругвая, и не подпишется под этими заявлениями. Паут не собирался сознаваться. Он — не шпион, и Малинин не переубедит его в этом своим давящим стальным взглядом. Сознавшись — он не обретёт свободы. Напротив, навсегда её потеряет. Поэтому было бы опрометчиво верить психологическим воздействиям полковника, его словам: 'Говори правду, и мы отпустим. Ты — резидент, ты здесь по заданию! Мы получили сведения. Ты раскрыт. Что же ты ерепенишься?'. Паут не понимал смысл слова 'ерепенишься', впрочем и смысл некоторых других русских слов не понимал. Но к провокациям был стоек.
Не сломить его угрозой, что в их руках Виктория, беззащитная девушка. Зачем полковнику причинять вред Вике, когда она не имеет никакого отношения к шпионажу? Не изверги же они, чтобы измываться над студенткой. Полковник может и считал, что запугивание крепким сжатым кулаком над образом девушки подействовало на Паута и желание побега у него разом отпрянуло. Но Паут так не считал. Он не думал о Вике. Она для него — ничто. Он мог легко забыть все события связанные с ней, как забывал своих бывших, включая Лейму. Воспоминания о Лейме, конечно, терзали душу, но недолго. Он запомнил лучшее, остальное — уничтожил. Он умел подавлять в себе боль. И не страдал понапрасну. Поэтому полковник наивно пологает, что у него есть чувства к ней, к Вике, и он ими пользуется в своей корысти. Нет. Их не было и не будет. Но пусть Малинин считает, что Паут неравнодушен к девушке; пусть считает, что подействовала угроза. Это выгодно альверцу. Сейчас важно не повторить оплошный, безрассудный побег. Следует хорошо подготовиться — подогреть почву, как говориться. На первый взгляд кажется, что побег возможен, не смотря на все очевидные осложнения: серьёзной охраны внутренней и по периметру, крепких стен, дверей — это всё можно пройти с риском. Однако риск нужно свести к минимуму. Не хотелось Пауту схлопотать пулю в бок или в спину, хотя это не причинило бы ему сильного вреда. Пуля выйдет сама, а рана затянется и зарубцуется довольно быстро. Но пуля может оказаться не одна. Автоматная очередь — это должно быть неприятно. Для померянина — смертельно, для альверца — болезненно, сильный расход энергии с обязательными негативными последствиями. Поэтому такой риск сперва нужно свести к минимуму. Обследовать, изучить ситуацию, выработать варианты, принять оптимальный и действовать. Для этого требуется время. И не день, а несколько. Вот потому, Паут первые дни сидел спокойно. Впрочем и следующие дни он не проявлял желания сбежать. Это тоже важно. Необходимо своими действиями, видом своим дать врагу понять, что тебя всё устраивает, что желание выбраться на свободу — не беспокоит, ты смирился с участью, полностью отдался в их распоряжение. Это снижает бдительность охраны. Враг теряет внимание, расслабляется, предполагая, что узник запуган, подавлен и разбит. А значит к чему излишнее внимание, терять важные ресурсы, отвлекая их итак на загнанного в угол человека? Они станут оптимизировать свои расходы и менять приоритеты. Это неизбежно. Главное выдержать и выиграть время. Десять дней — этого достаточно. За это время Паут выучит местный язык — русский, это ему поможет после побега; он обязан думать, как действовать после побега — искать укрытие, постоянно перемещаться в местной системе транспорта, в любом случае придётся общаться с людьми — иначе сам смысл побега теряется. А допускать повторную ошибку Паут не хотел. Уже будет непростительно допускать подобные ошибки.