Когда с шумом увели иностранца, полковник оглянулся на дверь, из которой только что вышел. Дверь была закрыта. Вошедшие с ним двое, видимо, захлопнули дверь. Зачем он рвался к этой двери, не скрывая своего намерения? Малинин решил проверить. Он распахнул дверь и вошёл…
Первое что его застигло врасплох — это бесконечное удивление. Второе и третье, накатывая ураганными волнами — внезапный шок и ужас.
Что это значит?!
Полковник не видел перед собой прихожей, из которой только что вышел. Не видел знакомого интерьера. Не видел любопытствующей хари охранника. Не видел вертушки и двери в тамбур. Не видел так же самого двора… Вместо всего этого, он видел большое незнакомое помещение с высокими разбитыми окнами, низкий подоконник заваленный крошками стекла и бетона, кромешный хаос за окнами — соседнее исполосованное широкими трещинами здание, кое-как различимое в дымке пожарищ, из окон которого изрыгались снопы пламени. Мимо окон на неимоверно большой скорости с рёвом пронёсся большой горящий осколок, оставляя за собой тёмный шлей дыма. То ли осколок здания это был, то ли снаряд, а может и самолёт падал? Запахи и звуки войны силой вдарили ему по всем чувствам. Порыв ветра ударил, словно плёткой, по лицу. Малинин в ужасе остолбенел, пытаясь сообразить, каким образом его забросило в Чечню, в Грозный, в разгар артобстрела, из которого он чудом выбрался более десяти лет назад, остался жив. Именно что он попал в чеченскую мясорубку, жернова которой измяли его психику — первым пришло в сознание.
Потом он опомнился. Какая чеченская война? Какой Грозный?! Что за бред! Война закончилась. Нет больше войны. Тогда, что это? Если не Грозный 95-го?..
Впереди себя он увидел людей. Их было трое. Они заметили его появление и не менее изумлённо смотрели на него. Причём один из них был почему-то знаком. С улицы поверх их голов проносились громогласные звуки: взрывы, шумы, дребезг разламывающихся зданий, падающих с неба больших предметов, врезающихся в здание снарядов, канонады невидимых орудий.
Отделка помещения была необычной, удивительно строгой, прямолинейной. По углам была расставлена незнакомая техника. В левом углу ярко горели трёхмерные голографические экраны.
Будущее? — подумал полковник.
— Что здесь происходит?! — прокричал Малинин, стараясь перекричать шум. — Что это за место?
Паренёк с длинными волосами, которые бесщадно трепал ветер, рьяными потоками врывавшийся из разбитых окон, выкрикнул на незнакомом языке:
— Ля эко?… Мето фесурли кай?!
— Кто вы такие?! — крикнул в испуге полковник, держась за ручку двери.
Язык был не просто незнакомым, а странным. Полковник не хвастался тем, что обладает лингвистическими способностями и владеет в совершенстве английским и немецким. Ему приходилось жить за рубежом долгое время и общаться с иностранцами, начиная от арабов, заканчивая индейцами немыслимо далёких стран. Но такой язык, интонации — он слышал впервые. Язык был странным хотя бы потому что на Земле такого не существовало.
Незнакомец продолжал лепетать на своём и удивлённо взмахивал руками. Из его жестов можно было понять крайнее удивление и… возмущение?..
Второй, стоявший рядом, внезапно приблизился и с силой втолкнул Малинина обратно в коридор, захлопнув за собой дверь. Дверь закрылась. А в месте с ней мигом погасли все звуки, шумы, запахи, порывистый ветер, который загнал через порог в коридор мелкие осколки; выключился.
Ослепнув от последней яркой вспышки, возникшей за окном, Малинин долго не мог рассмотреть лица вошедшего человека. То, что он был откуда-то 'оттуда', из другого мира, которого Малинин ни разу не видел, не было сомнений. Но откуда полковник знает его лицо? Где он раньше его встречал? Почему он кажется знакомым?
Рассмотрев повнимательней, Малинин догадался, где он видел его. Алексей Губанов, который пропал более десяти дней назад. Собственной персоной! Но как он здесь оказался? Точнее, как он 'там' оказался?!
— Что это всё значит? — судорожно спросил Малинин, заметив, что руками завладела непроизвольная дрожь. — Куда делось помещение? Что стало с прихожей?
Не дожидаясь ответа от озадаченного Алексея, Малинин его грубо отодвинул и рванул ручку двери на себя. За дверным проёмом была та самая прихожая, у проёма стоял охранник Квадранта и встревожено посматривал на полковника:
— Я слышал шум? У вас всё в порядке?
Малинин растерялся. Медленно попятился назад, подбирая слова, ответил:
— Да… В порядке… Почти…
Озираясь по сторонам, Малинин неуверенно закрыл дверь.