— Всегда пожалуйста, — непривычно любезничал Димон. — Не так часто ко мне захаживают гости из будущего…
Солнце, не вылезая из-за плотных туч, упало за горизонт. В комнате стало темно.
Вика включила свет. Свет не горел.
— Сейчас, — сообразил Николай и подхватив табурет, взгромоздил на него свои тапки, потянулся выше, подбирая в руки светильник. Чего-то пошевелил, покрутил и лампочка скромно заморгала, источая яркий свет.
— Это с ней бывает! — отметила Виктория.
— Ага. На соплях всё держится… Всё! — лампа вновь горела ярко, освещая все углы комнаты.
Соседки не было. В праздник решила свалить домой, а четверг и пятницу добровольно прогулять. Всё равно занятия не интересные — как говаривала она. Впрочем, Вика привыкла к соседке-призраку, как к неизбежному атрибуту этой комнаты общежития.
— Да, а полку починить бы надо! — заметил Порешко лежавшую в углу полку и рядом стопками сложенные книги с тетрадями. — Так что жди меня с отвёрткой, молотком и шурупами. Лады?.. Это ещё с того случая?
Вика кивнула.
— Мда. Бед вам наделал этот иностранец — ого-го!
Девушка хотела ляпнуть: 'Мне не привыкать!', он одумалась. В ответ улыбнулась своему гостью:
— Как мило, что ты зашёл!
— Хороший у тебя чай, вот и зашёл, — Коля тоже улыбнулся.
— А про иностранца, что-нибудь слышно? — поинтересовалась Вика.
— Да, как-то всё туманно, — отмахнулся следователь. — Тяжело всё, понимаешь. Антон Викторович грузный ходит. Сегодня к нему лейтенант Красильников заезжал. Они у себя заперлись в комнате и по слухам оттуда доносились крики и мат-перемат. С чего бы?.. Говорят, что Малинин пропал. Полковник ФСБ. Исчез. То ли иностранец его похитил, то ли прикончил…
Девушка недоверчиво покачала головой.
— Вот и я не верю в это, — сказал Порешко. — Нормальный иностранец. Чел хороший. Просто чудаковат немножко. С бзиком. А так из него отличный бы опер вышел. Вот только…
Он остановился. О чём-то подумал. Вика смутилось:
— Что?
— Да… так, — Порешко махнул ладонью. — Мысль глупая посетила.
— Ну расскажи, — попросила она.
— Чего уж рассказывать… Вот думаю я, а может он всё-таки правду говорил.
— Какую правду? — с любопытством спросила Вика.
— Про будущее своё. Что он из будущего. Из далёкого. Я целую поэму накатал с двух допросов… Может, это всё правда. Ведь как-то всё очень странно получается. Человек явно не своего времени и места. Ну, не похож он на нас… Я не в том смысле, что внешне он отличается как-то… А внутренне. Внутри он не такой как мы. И категориями другими мыслит и говорит иначе. Уникальный он.
Николай Порешко понимал, что не сможет он забыть все прошедшие за десять дней события. Не сможет забыть иностранца. Не сможет забыть непоколебимое лицо полковника Малинина. Не сможет забыть Викторию Павловну, или просто Вику… Не сможет забыть эту комнату, с которой связана удивительная история, что о ней стали слагать легенды местные обитатели общаги (в комнату частенько заглядывали разные зеваки: 'дайте позырить на пулевые дыры', обалденно смотрели на три тёмных точки в потолке и удовлетворённо разворачивались). Что-то его теперь связывало с этой комнатой и с симпатичной девушкой Викой. Нет, не обещание починить полку и повесить на место, а что-то другое. Только-только зарождавшееся в душе.
А Вике многого и не нужно…
— Ты уверен, что хочешь пойти со мной? — спросил Паут Воэ.
— Да, — чётко ответил Алексей.
— Здесь всё-таки безопасно…
— Плевать.
— Ты можешь не вернуться сюда… Никогда.
— Чёрт возьми, давай уже, открывай дверь! — вяло-грозно выдавил Алексей.
— Погоди, шесть секунд осталось…
Они втроём стояли возле той самой Двери. Малинин был встревожен. Он стоял в небольшом отделении от генерала и Алексея, молодых парней, которые вот-вот собирались вернуться в свой далёкий мир. Время перевалило за восемь часов вечера и если верить внутреннему хронометру Паута, то дверь соединит их в ближайшие секунды с миром будущего. Ещё раз оказаться в этом воинственном мире, который так чётко напомнил полковнику артобстрел Грозного, где он получил широкий шрам через всё плечо, ему не хотелось. Его, собственно, никто туда не звал. Алекс вот настойчиво просился, хотя Паут отговаривал остаться. Они ещё на своём футуристическом языке чего лепетали возле двери. Что ж не открывают? Пропустят же соединение! — беспокоился полковник.
Квадрант был пуст. В поздний вечерний час оставались лишь заядлые трудоголики, фанаты корпоративного труда. Попасть в здание было не сложно. Охранник, завидев удостоверение полковника ФСБ, засуетился, занервничал. По всей видимости его коллега, дежуривший вчера, всё рассказал и про то, как устроили засаду, и как ловили опасного преступника. Директор нервничал: не хватало им ещё такой рекламы. Но воспротивиться не смел. Поэтому охранникам ещё вчера дал указания пропускать ФСБ и агентов беспрепятственно. Вот и пропустил сегодня охранник, удовлетворившись одной красной коркой.