— Вот именно! — подытожил Паут и присел на кресло. Если честно, устал он стоять, прислонившись к границе силового экрана. — Пора прекращать этот спектакль, насыщенный эмоциями и пустыми репликами. Вам должны были передать требования: отпустить всех пленных. Вам должны выставить ультиматум. Советую его придерживаться и отпустить нас сию минуту.
— Но я не понимаю! — возразил Альберто. — Какой смысл провоцировать нас на нападение, стараться устроить мировую бойню, при этом уничтожить саму технологию, саму причину конфликта, из-за которой может разгореться глобальный пожар? Или вы нас обвините в нападение на беззащитную планету, на Урвальд?! И это послужит поводом для начала развязывания мировой войны?! К чему нам сдался этот город!
— Нет! — громко произнёс генерал. — Ни в коем случае! Я сделал всё возможное, чтобы войны не было. Максимум, с вас взыщут репарации на возмещение потерь, возможно, стребуют кругленькую контрибуцию. И на этом конфликт будет исчерпан! Я постараюсь успокоить и убедить наше правительство в мирном урегулировании процесса. У меня есть на это полномочия…
— Погодите, погодите, — Альберто не понимал сути. — Что это значит?.. Войны… не будет? — он терялся и своим суетливым взглядом выдавал внезапно разоблачённое недоумение.
Алексей вообще потерял смысл беседы, которая каким-то странным образом переросло в обсуждение глобальных проблем и начал думать о своём.
— Поймите, Альберто. Правительство Федерации хочет развязать конфликт, — стараясь говорить доверительно, начал Паут. — Это удачное стечение обстоятельств: проект Таавиа, который можно считать за сильное стратегическое оружие, мирная планета Битурт, открытый Урвальд с его миролюбивым и трудолюбивым населением и маленькая такая Акрами-Тайста, которая фактически открыта для всех. Бери — не хочу… Всё сделано обстоятельно. По сценарию пьесы вы должны были захватить технологию или часть этой технологии… Это было предрешено и это, действительно, было неизбежно. Но вы не успели бы воспользоваться технологией — вам был бы нанесён сокрушительный удар, потому что военные силы Федерации, поверьте мне, в полной боевой готовности… Им только прикажи! — Они ринутся. Никакой подготовки не требуется. И вам даже недели не хватит, потому что центры ваши будут разгромлены за два-три дня… Однако в постановке этой пьесы не был учтён один момент. Впрочем, может был учтён, но не совсем правильно… Я говорю о себе! Я принял решение — не позволить развязать новую мировую войну. Я полностью отдаю себе отчёт в действиях. Никакой спонтанности и подстраховки… Я не радею за ваш Кутлан, я не пекусь за Адрию, которая так или иначе вовлечена в авантюру. Я радею за мир. Меня устраивает существующий порядок вещей и я хочу, чтобы такой порядок сохранялся… Да. Отношения наши не идеальны: споры, столкновения, интрижки, бесконечные распри. Но это всегда бывает. Я к такому привык. Все привыкли. 'Плохой' мир лучше 'хорошей' войны. Это осознали ещё в древности. Так почему же мы забываем такой постулат?
Альберто замолчал, переваривая его слова. Ему казалось что-то неуловимо правильное в словах молодого генерала, но где конкретно, он не мог понять. В помещение стало тихо. Молчали учённые, тоже стараясь вникнуть в хитросплетения политической игры, хотя, может быть, у них витал в голове вопрос типа: 'Правительство Федерации спровоцировало атаку? Да это абсурд! Смута! Правительство придерживается Эльтонии — она не вправе принимать подобные решения'. Молчали советники президента, вдумчиво поглядывая на Альберто, и только изредка всхлипывания Леонида прерывали устоявшуюся тишину.
— Ерунда какая-то! — косо начал Альберто. — Войну невозможно остановить. Даже если всё верно, Федерация найдёт причины чтобы продолжить развязанную ей же войну.
Паут глубоко вздохнул. Он не рассчитывал, что президент Кутлана сразу поверит, а тем более отпустит их. Его прельщают эмоции, ему нужно выговориться. Он всей душой осознал, что битва закончена, воевать никто не полезет, что есть шанс на мирное урегулирование конфликта. Шанс огромный, шанс безумно важный. Им нужно срочно пользоваться пока есть время, пока ультиматум не истёк. Но это, просто идёт в разрез с его грандиозными планами, которые он так старательно вынашивал.