Возвращаясь в бабушкину избу, Лена всё ещё переваривала все полученные сведения о новом соседе. Трудно было поверить во всё только что услышанное — что это действительно имело место быть три года назад. Идеальных людей, она знает лучше всех, не бывает. А здесь вот прямо под окнами напротив стоит опровержение всех её стереотипов, в лице обаятельного иностранца Жени Романова, француза Жана. Как в такое можно поверить? Может, для деревенского уровня — он кажется таким совершенством, воплощением истинного идеала и красоты, а если с московских высоток пригляделся к нему — то, обычный паренёк, который любит пощеголяться перед чужими глазками, старается выпучить свои возможности и положительные черты характера, и запрятать глубоко за пазуху все свои вредные привычки и непристойные пристрастия. Ну, слегка необычен своим происхождением и врождёнными дарованиями. Ну, да, красив мордашкой, мускулист, трудолюбив до безумия. И такие идеалы встречаются. Правда, мало таких идеалов. Вот с этим уж не поспоришь…
Впрочем, Наташка могла и приукрасить многие моменты. Поди, сейчас разбери, где она говорила истинную правду, а где решила чуток приврать, дабы добиться нужного эффекта. Ведь такая история впечатляет своей необычайностью. Это ж надо выучить наш язык за пол года! Да без акцента болтать со всеми. Никакого намёка на акцент! С первых слов Лена, поклясться может, была уверена, что он — истинный русский и никакого отношения к Франции не имеет!.. Нет, что-то здесь явно преувеличенно. Всё-таки Лена решила, что наврала Наташка, не мог он не знать русскую речь три года назад. Это она для интрижки выдумала, чтобы историю позагадочней преподнести. Да знал он русский так же хорошо, как и цель своего визита. А про Францию и имя Жан он выдумал, чтобы все поверили и заранее начали его уважать и благовеять… А-то припрись он обычным пареньком со столичными замашками да в глухую деревню на постоянное проживание, так сказали бы сразу: 'Пшёл прочь! Больно ты нам нужен!' и накостыляли бы вслед, чтобы желание дурацкое отбить.
В это Лена начала верить. А как ещё объяснить?
Она зашла во двор, прошла мимо машины, разбирая мысли, и неожиданно с беспокойным негодованием вспомнила про пса. Глянула вперёд… Сидит. Смотрит… Но не лает!
'Что это с ним? — подумал Лена, в страхе отпрянув за машину, хотя заметила что пёс на коротком поводке, на свежем вбитом гвозде. — Поджидает? — вздрогнула она. — Ждёт когда пройду, чтоб внезапно цапнуть за пятку?'
Пёс молчал и любопытсвующе посматривал на затаившуюся в страхе Лену, которая не решалась выйти из-за машины и пройти на веранду. Временами он почёсывал ухо, широко разевал пасть и пускал слюни. Потом прилёг и положил морду на лапы.
'Странно' — изумилась Лена и решилась-таки пройти в дом.
Пёс на секунду встрепенулся, приподнял мордашку, но голоса не пода́л. Лена зашла внутрь, провожаемая заинтригованным взглядом пса Бориса.
Лене ещё не доводилось ощущать такие смешанные чувства. Она не могла объяснить сей феномен ни одним доступным логическим объяснением, кроме варианта, что пёс просто устал на неё лаять… или отлаял своё и успокоился… Но это не умещалось в мыслях и отчуждалась, как абсурдное. Лена взбудораженная зашла в свою комнату и заперлась.
Удивительные вещи происходят! Не прошло и суток, а уже такие события… Женя, которого здесь не должно быть, Наташа со своей невероятной историей про Женю, да ещё пёс к ним ко всем присоединился и решил по-свойски выпендриться. Мда… Оказывается, Москва — скучный город. В далёкой рязанской деревне происходят вещи куда интересней…
В дверь осторожно постучали. Послышался голос бабы Нюры:
— Леночка, лапонька, с тобой всё в порядке?
Лена хотела сказать да, но лишь промычала неумело.
— Иди обедать, лапонька. Я борщец сварила… Ты же любишь борщ?
Когда на улице окончательно стемнело, Лена полулёжа посиживала на кровати и рассматривала привезённую книжку. Именно "рассматривала", так как читать у неё не получалось. Вроде бы прочитала всю страницу — а ничего не поняла. Начала заново читать, всё равно теряет смысл прочитанного и просто водит взглядом по строчкам, толком не сфокусировавшись на них…
В итоге она решила отложить книгу, расправила слежавшиеся каштановые кудри и полностью отдалась терзавшим её всё это время мыслям.
День прошёл для неё мучительно долго. Она томилась в ожидании вечера. Ни телевизор, ни старые фотокарточки с пыльными, почерневшими фотографиями старины, ни привезённый ноутбук, не помогали Лене отогнать дикое, прямо-таки, безудержное желание ещё раз пообщаться с Женей. Подойти к ограде, опереться ладонями и сказать ему ласково-нежное: 'Привет, Женечка'. И чтобы он так же как и в первый раз, посмотрел на неё улыбнулся и приятным баритоном ответил — 'Привет'.