— Ну, что тебе ещё нужно?!
Из тьмы вышел тот самый тип из клуба со шрамом на щеке. Какой приставучий тип!
— Гандон, значит…
Лена побледнела: 'Услышал ведь!' Она стала оправдываться:
— Не-е… Я пошутила… Я со злости. Не приставал бы так… Я… Извини, я не хотела…
— Ах, шутки значит, — выдавил он суровым тоном.
Лена не ожидая ничего хорошего от этого типа и, не теряя времени, рванула назад, к гаражам. Но прямо у гаражей её схватили. Грубо повалили на землю, раздирая колени об острый щебень. Она хотела выкрикнуть на всё горло, но шею резко сдавили, руки больно сжали, и кто-то коленом сильно упёрся в живот. Она застонала от боли и прохрипела жалостливо: 'не надо, отпустите'.
— Всё стерва, поймалась! — послышалось прямо над ухом.
Она открыла глаза и в полумраке света разглядела чьи-то пыльные башмаки, насчитала несколько пар чёрных ног. Рядом слышалась суета, кряхтение, возня — кто-то скручивал ей руки каким-то влажным жгутом, возможно, ремнём; кто-то надсадно впихивал ей в рот кляп, Лена противилась, сжимала зубы — тот дал сильную оплеуху и она, рыдая, разжала зубы — грязный кляп из вонючей тряпки засадили ей в рот. Сверху несло перегаром и потной одеждой. Сколько же их?! Кто-то полушепотом вёл разговор: 'Ну, чё? Разделим добычу?!', 'А то бы!', 'Смотрите, чтобы сучка, не закричала', 'Да, всё уже… Тряпку жуёт'. Её развернули на спину. Она увидела тёмные силуэты людей. В предчувствии страшной беды, сжалось сердце. Кто они? Что они от неё хотят?!
Она понимала, что её схватили и скрутили сильные мужики, их несколько, то ли пять, то ли больше. Все пьяные, безумные, разъярённые… Один из них, на неё страшно озлоблен, за то что отшила. Он, что? Всё это время шёл за ней?! Преследовал её? И кто остальные? Его друзья? Собутыльники?..
Лена поначалу пребывала в шоке и не сразу начала сопротивляться, поэтому время было зря упущено. Руки за спиной были сильно сдавлены жгутом, шею всё ещё сдавливала чья-то потная рука, тяжело дышать, да ещё тряпка во рту. Она начала дрыгать ногами, стараясь отбить нападавших сандалиями, старалась брыкаться. Её пнули в живот. Она сжалась от боли. Тихонько застонала. Ноги тоже скрутили и сорвали сандалии.
С неё начали сдирать одежду. Кофту просто разорвали. Футболку растянули и порвали на огрызки. Лифчик с силой вырвали — применив нож. А юбку спустить не удалось, мешал тугой ремень, поэтому юбку просто задрали к верху.
'Помогите!!' — кричала она, звала на помощь, но выходило лишь сдавленное мычание. Громкие слова глушила тряпка. Лена слёзно просила людей не трогать её… умоляла. Они её не слышали и хихикали. Кто-то при этом остроумничал: 'Может, на пень её положить — так легче будет снять всю одежду и отжарить её как следует'…
Послышался весёлый шёпот: 'Ну, Гоша начинай, твоя сучка' и раздались одобрительные голоса в поддержку.
— Давай, давай, вдуй ей!.. — послышалось над ухом.
— Ну-ка держите её ноги, брыкаться будет, — сказал знакомый голос, того типа со шрамом на лице. Лене удалось его опять рассмотреть, но лица других в свет не попадали. Гоша продолжил: — Вот, весь вечер отшивала, пудрила мозги мне, продинамила… Сейчас-то не сбежишь, сучка.
Лена испуганно смотрела на фигуру, которая уже приспустила штаны, а чужие руки растягивали её трусики, пытаясь их разорвать. У неё Душа забилась плохим предчувствуем. Её насилуют!! Её, может быть, потом убьют. Почему бы не убить? Она видела их, она видела его, со шрамом. А придушат или зарежут — это уж они найдут способ… Или до смерти изнасилуют… Как больно! — кто-то тяжело придавил её ноги к земле.
'Боже… Боже, — плакала она. — За что же мне это?.. И ведь никто не спасёт. Никто не услышит, не увидит. Кто ночью ходит возле заброшенных гаражей?..' Как она стала жалеть что не дождалась Наташи с Серёгой или хотя бы с тем пьяным Вовкой не пошла… Дура, дура… Забыла, что мир безумен…
Гоша рванул её на себя и она потеряла сознание в приступе дикой боли, выдавив последний отчаянный крик, который застрял где-то в горле, не сумевший выбраться из кляпа.
Глава 4
Она лежала на боку и пыталась понять, что происходит.
Руки и ноги ужасно ноют. Голова болит. Но шею уже не сдавливает до хрипоты чья-то рука. Вообще, никто не держит. Всё закончилось? Лена не могла ничего понять. Ноги свободны. Только что её держали несколько парней, а один, Гоша… Господи… Он сдавил живот до дикой доли… Где он? Она пыталась разглядеть что происходит, но, во-первых, темно, ничего не видно, далёкий фонарь освещает только гаражи и небольшой кусок земли, во-вторых, в глазах всё помутнело, разобрать что-либо невозможно, и в конце-концов, жуткая боль в животе не даёт распрямиться.