'Нужен камтик', - догадался я. И полез в карман брюк, — его мне вчера как раз и дали'.
Достал белого жучка. Мелкий и проворный, он суетился у меня в ладони и норовил выпрыгнуть. Почерневшими пальцами я пропихнул его себе в левое ухо. Там он весело заёрзал и начал прорубаться через барабанную перепонку вглубь. Я чувствовал, как он медленно продвигался внутрь уха всё глубже и глубже. От этого меня передёрнуло. Преодолев весь слуховой канал, он добрался до мозжечка и начал двигаться между извилинами мозга под моей черепной коробкой в поисках нужного места. Наконец, добравшись до центра мозга, он успокоился и принялся за работу.
Весь этот процесс был неприятным, хоть и безболезненным, но когда чувствуешь, что внутри головы что-то движется, копошится, становится просто не по себе, начинает мутить.
Я попробовал мысленно заказать кофе и майонез. Через две секунды оба предмета были на столе.
Я обмазал руки майонезом. А кофе вылил в лицо, чтобы смыть налипший пот.
Через минуту, или даже раньше, майонез впитался в остатки кожи и стал самой кожей. Такой же бледной, какой была раньше. Ожогов больше не было. Это меня обрадовало.
Но была проблема: как вернуться обратно в Питер, в свой офис? Нужно было выйти на улицу и пройти к побережью моря. А от этого кожа опять может сгореть…
Я мысленно вызвал лифт. Он сразу подъехал и остановился возле меня. Зашёл в него. Направился на верхний этаж небоскрёба. Он послушно повёз меня, по вестибюлю, коридорам, нескольким комнатам. Я даже увидел, как работают жители Урвальда — они спали на узких кроватях, а подвижные механизмы возле них штамповали продукцию. Лифт начал перебираться по лестнице всё выше и выше, пока не добрался до шпиля здания. Я подумал, что таким образом можно добраться и до самого портала и приказал направиться лифту прямо туда. Лифт послушно спрыгнул со шпиля, мягко приземлился на зелёный газон и двинулся вдоль тротуара к побережью.
Перед дверью, он остановился и выпустил меня. Я подошёл к двери. Лифт укатил обратно в своё родное здание и там скрылся. Я открыл дверь… Хлынул мощный поток воды через низ двери, обливая мои туфли. Дождь в Питере не прекращался до сих пор. Дуло холодом. А месиво курки уже было невозможно содрать с кофты и штанов и заново напялить поверх. Я вернулся к своему рабочему месту. Димон куда-то ушёл, или, быть может, утонул — в офисе набралось по пояс воды.
Мне оставалось только ждать возращения начальника и окончания рабочего дня…
Перед лицом пролетели шары света. Это казалось, были стаи птиц, а может быть и новых марок мобилей, не разобрать — уж слишком быстро промелькнули. Монитор был расплавлен и каплями стекал в большую лужу воды под ногами. Трудно было работать в таких условиях. Но рабочий день всё продолжался и продолжался…
Я проснулся.
Почти единственное что я помнил — это расплавленный монитор перед глазами и ноги по пояс в воде…
Глава 11
Первое что мне попало в поле зрения — это белый, как вата, потолок. От этого казалось, что я лежу у себя дома, в предутреннем ожидании когда грянет телефон-будильник, заведённый на 7-00. Запоёт группа Sylver внезапно и резко, чтобы окончательно пробудить меня. Затем я его разгневанно выключу, но через 8 минут он опять напомнит о себе…
Было не по-весеннему светло в комнате. Это не сразу насторожило меня. Лишь спустя минуту после протирки глаз, я догадался, что для весеннего утра как-то уж слишком здесь светло, как будто уже 10–11 часов утра. Суетливо я оглядел комнату в поисках настенных часов. Их не было. Вместо них на белых стенах красовались необычные узоры и печально-тихо к ним прислонились серебристые шкафы неизвестных пород. Начали вспоминаться нечёткие очертания прошлого дня, вытесняя невероятные и нереальные события сна.
'Блин, это всего лишь сон, — пришла в голову трезвая мысль. — Ну, не бывает расплавленных мониторов в офисе под дождём!'
Продолжая протирать глаза, я приподнялся на кровати. Откинул одеяло. Лишь когда я открыл глаза, вспомнил, где нахожусь. Обманчивое представление, что я лежу у себя дома, мигом развеялось. Я нахожусь на чужой планете в три тысяча сорок каком-то году, очень далеко от своего дома, на многие триллиарды и триллиарды километров, и своего времени на более чем тысячу лет. Только от этой мысли меня пошатнуло, что непроизвольно я, не вставая, рухнул обратно в пастель, раскинув в стороны беспомощные руки. За какой-то вечер со мной случилось столько, сколько не случалось за всю сознательную жизнь! Я, игнорируя пространство Вселенной, законы времени, которые никто не нарушал до меня, в одно мгновение переместился туда, где меня не должно было быть в принципе. И эта Дверь!