Не смотря на то, что я хорошо подготовился к путишествию — одолжив у Паута военный комбинезон (он дал один из своих запасников, на тот случай чтобы я не схлопотал шальную пулю в зад), а также снабдил мало-мальким оружием, стреляющим парализующими снарядами, которым пришлось пару раз воспользоваться в самом начале появления — так как два диких сорванца набросились на меня и начали без причины колотить, я оказался психологически не подготовлен увидеть 'такое' будущее. Я очень долго сдерживал желание покинуть поскрей этот мир. И старался за очень короткий срок узнать по мир как можно больше.
Гул пронёсся рядом. Я так и не смог за серостью мглы разглядеть хотя бы очертания самолётов. И самолёты ли это были? Люди неохото, вяло оживали, вставали, бессмысленно отряхивались, тянулись к своих тележкам и волочили их дальше. Некоторые отказывались вставать и продолжали лежать в канаве. Может просто не могли подняться или были мертвы…
Они меня не видели. Я включил режим невидимки — от греха подальше. Не известно, за кого они меня сочтут — за брата или за сволочь. Они шли мимо. Даже не разговаривали друг с другом. Просто отстраннёно шли, потупив взоры — смотря себе под ноги. Всё дальше и дальше…
Я пошёл за ними. Мне было любопытно узнать куда они направляются.
Но уже через пять часов, когда стемнело, а люди выбрались в ложбину, и повалились в чём были спать на сырую землю, мне расхотелось сопровождать их. Я украдкой за ними наблюдал и пытался подслушать их немногочисленные беседы, разбавленные хриплыми тихими голосами в перемешку с кашлем. Они уныло перешёптывались о том, кто где будет спать, во сколько завтра вставать, сколько провизии ещё осталось и где бы добыть чего-нибудь сьестного, поносили военных, всех поносили кого ни поподя, но ни слова о том, куда идут. Я хотел было махнуть на них рукой, пойти дальше, точнее полететь, так было проще… Как вдруг сорвался чей-то резкий крик, в лицо ударил луч прожектора, раздались автоматные очереди, я быстро рухнул на землю, не особо разбирая куда падаю и начал озираться, нервно пытаясь быстро вытащить оружие-парализатор из кармана и ни как не мог его извлечь. Вокруг меня кричали люди, сновали силуэты. Кто-то орал: 'Засада! Это засада!'. Люди бежали к реке. Их перехватывали яркие лучи прожекторов, по ним били длиными очередями, подкашивая всех. Только трём или четырём удалось добраться до реки, многие падали, скатывались и больше не поднимались.
Я ровным счётом ничего не мог понять — что происхоит! Для меня это как неожиданный удар плёткой по ягодицам. Кому понадобились ловить беженцев? Зачем?!
Люди в форме ловили бежавших, прикладами автоматов их валили наземь, орали на чистом русском: 'Ни с места! Стоять, твари! Я вам покажу, как убегать!'… Беженцы даже не сопротивлялись. Они пытались схватить пожитки, особенно провизию и убежать он налетевшись невесть откуда военных. В кого-то в упор стрелали, хотя тот поднял руки, кого-то потрошили, достав ножи. В горло ударило отвратным комом из нутра. Мне хотелось отвернуться и заблевать куст, но я терпел, старась не выдавать себя движением и звуками. Я оказался в стороне от беженцев и, к счастью, в мою сторону никто не бежал. Люди носились возле меня, в десяти метрах. Только один несчастный пронёсся в метре от моей головы и сразу рухнул замертво в кусты — его успела догнать пуля. Он ещё какое-то время хрипел, постанывая и булькая кровью, видимо, прошибло лёгкое, потом смолк. Я не сразу сообразил, что пора бы мне свалить по добру по здорову, пока жив и цел. Затем вспомнил, что я в комбинезоне в режиме маскировки — меня никто не увидет. А если увидет и станет стрелять — то ткань комбинезона, словно броня, сдержит пули, как объяснял Паут. Правда, удостовериться в этом мне ещё удалось, да и проверить сейчас не самое подходящее время. Однако это мне придало сил, чтобы разом не струхануть, а попробовать узнать, что же происходит?