— Погодите, гражданка! — я пытался усмирить рукой разбушевавшуюся девицу, отстроняя её от себя. — Дайте опомниться… Я всё объясню… Да прекратите меня бить!!
В меня полетело одеяло. А вслед за ним остатки подушки. Я обнаружил перед собой худенькую, стройненькую девушку лет восемнадцати в лёгкой ночнушке. Она зачем-то прикрывалась руками — всё равно у неё ничего не рассмотреть в таком положении… и продолжала визгливо кричать. Я был потрясён. Лицо её было совершенно мне незнакомо… Кто она такая? И как я сюда угодил?! Во сне что ли?.. Я мгновенно покраснел.
В комнату влетела другая женщина. Она была значительно старше. Возможно, она была матерью молодой незнакомки, с которой я уже умудрился 'переспать'… Заметив меня в одних трусах, она тоже испуганно заорала. Комната наполнилась жудким ором двух до смерти перепуганных женщин и мне почудилось, что крики уже подняли на уши всю ближашую окрестность, распугав живность в радиусе десяти километров, а инопланетяне, зависшие на орбите, впопыхах начали в телескопах выискивать источник шума.
Я пытался успокоить женщин, но это мне удавалось не очень. В меня в очередной раз полетил разные предметы с тумбочки: книги, карандаши, ручки, мячики какие-то… Я чудом успел увернуться от тяжёлого торшера, непонятно каким усилием запущенным в мою сторону через кровать. Он гулко ударился об стену, упал, абаруж хрупко треснул, надломился, слетел с петель и покатился мне под ноги.
— Успокойтесь, пожалуйста! Дайте всё объяснить!
Но мне объяснять не давали и продолжали запускать всем подвернувшимся под руку, стараясь пришибыть меня чем-нибудь увесистым. Я либо уворачивался, либо ловил летящие предметы и отбрасывал на кровать. Успел поймать брошенную вазу и аккуратно уложил её на краешек серванта.
Пожилая женщина грозно приговаривала: 'Я тебе покажу! Я тебе сейчас задам! Подонок!! Откуда вы берётесь только!..' и запускала в меня очередной предмет. Девушка, устав верещать и видимо успокоившись, стояла за спиной матери и боязливо шептала: 'Я не знаю его! Не знаю!..'
'Я тебя тоже не знаю' — хотел сообщить я, но понимал, что делу это не поможет и, скорее, кого-нибудь ещё пуще разозлит.
В комнату посыпались дети, невесть откуда взявшиеся тут. Комната стала мговенно тесной и пространства для манёвров не осталось вовсе. Они моргали глазками, разглядывавали меня со всех сторон. Я смутился. Потом в проёме появилось хмурое лицо мужчины, небритое, заспанное и перекошенное от злости и похмелья. Он сурово потребовал: 'Что здесь происходит?!'. Узрев меня, он сначала удивился, потом опустил брови, напрягся и через мгновение рассерженно выкрикнул: 'Ах, так значит!!'. И я уже окончательно убедился, что делать мне здесь нечего и изьясниться по доброму у меня не получится. Я огорчённо опустил руки и растворился в воздухе, предположительно на радость детворе — что б никогда не сомневалась в реальность чудес. Должно быть, я страшено изумил своим внезапным появлением и исчезновением собравшуюся многоликую публику.