В пятом тысячелетии он впервые снабдил корабль оружием вечных, когда наткнулся на базу на одной заброшенной планете, находящуюся под контролем фиатов. Подробности он, хитрец, не стал разбалтывать — как ему удалось выкрасть столь важные технологии из под носа фиатов. Ничего, ничего. Придёт время, сам разболтается. Если повезёт, конечно, войти в доверие к нему. Не хочет он мне доверять, считает меня засыльным агентом, пособником Шимерши. Ага, щаз!.. Впрочем, я хорошо понимаю его. Находясь на его месте, пожалуй я тоже не стал бы довеять незнакомому человеку, который сообщает, что прибыл в помощь и готов всячески содействовать вызволению Императора из плена. Пусть и говорит искрене — всё же я бы не стал верить, справедливо счёл бы его подсадным агентишкой, и не теряя бдительности следил бы за ним во все глаза…
Так сейчас и происходит с Элькасаном. Он добродушно, весьма приветственно и дружелюбно рассказывает о своём корабле-спасителе без утайки, но и без подробностей, без деталей, умудряется при этом следить за мной, за моей реакцией, действиями… Выбалтывает всё самое основное, котороя и я знаю: оснащение, за счёт которого можно вести сопротивление, потому что Шимерши можно бить только её оружием, спосбности корабля развивать сверхскорости и не забыл упомянуть про интелектуальные способности. Вот здесь Элькасан рассказал то, что я узнал впервые.
Интеллект Джерр формировался долвольно долго. Изначально, когда его построили на большой космической верфи ультра, интеллект коробля был слабым и фактически никчёмным. Он тупо выполнял приказы, как какая-то компьютерная программа. Это вскоре вбесило Элькасана. Потому что программа, как бы она не была защищена от ошибок, падений, от вирусных атак, она всё равно оставалась программой, которая работает по строгому коду, не обладает собственным мнением, самоинициативностью, тем более новаторством. Элькасан пробовал новые технологии, перебрал все новинки в области искуственного интеллекта. Всё не то!.. Тогда он и решился на следующий, отвественный шаг — он поделился с Джерром своим интеллектом. Этот шаг очень не прост в моральном понимании. Фактически на мгновение в мире появилось два Элькасана. Один Элькасан — в теле человека, второй Элькасан — в теле огромного корабля. Корабль стал Элькасаном, однако Элькасаном стал не полноценным. Не со всеми своими воспоминаниями поделился Жан. Он чётко разграничил своё сознание и передал кораблю только самое необходимое. С того момента корабль обрёл вполне человеческие чувства, обладал мощным интеллектом, способностями принимать решения, и всё что умел Элькасан, он тоже умел… он стал осознавать себя и искренне удивлялся, где же его руки и ноги. Конечно, это было непросто всё объяснить. Элькасану пришлось промучиться и понервничать, когда корабль начал вести себя слегка эгоистично, пытаясь выдворить из нутра наглого пассажира и собирался, свалив подальше, собраться с мыслями. Но, к счастью, всё улеглось быстро и корабль смирился со своей участью. Вскоре он стал Элькасану родным братом. И Элькасан для него стал братом. Они быстро сдружились и привязались друг к другу накрепко. Только Элькасан мог сдружиться с самим собой, потому что знал, что нужно для этого делать — он себя познал ещё давным давно.
Благодаря данному интеллекту, корабль не раз выручал Элькасана из передряг, так как успевал принимать решения раньше Элькасана, и принимал правильные по мнению самого Элькасана решения. Элькасан не оставался в долгу и снабжал корабль новыми технологиями, оснащал лучшими средствами защиты и нападения, устанавливал двигатели последней разработки, не забывал про внутренную чистку и обновление, всё по высшему разряду. На это дело Элькасан не жалел ни средств, ни времени.
Можно сказать, только благодаря Джерру, Элькасан оставался живее всех живых, не смотря на все его злодеяния и множества преследователей.
'Да… Такой верный и преданный друг! — подумал я и тут же поймал такую мысль: — А что было бы если я повстречал самого себя? Ну, предположим, в прошлом или в будущем мире?… — я вспомнил, что во всех своих путишествия я ни разу не встречал себя, второго Я. Где-то это было невозможно — не та эпоха, не то место. А где было возможно — я даже не наводил справки, инстинктивно почему-то боялся нечаяно столкнуться с самим с собой, будь это на улице, в каком-нибудь магазине или возле киоска. — Смог бы я сдружиться с собой?' — думал я. И понимал, что наврядли. Я так свыкся с мыслю, что у меня нет брата, так привык к этому обстоятельству, что если, не дай бог, увижу себя-близнеца, я просто перепугаюсь до чёртиков… ну, это во-первых. Затем я буду сильно негодовать и выкрикивать: какого чёрта?! Кто ты такой?! Да ты самозванец!.. Возможно, не так грубо, немного скромнее и трусливей, но всё одно — я буду НЕ РАД нашей встрече. Поэтому, наверное, и не спешу повидаться с самим собой ни в прошлом, ни в будущем.