Но я не мог ничего сделать. Тело стало невероятно тяжёлое, грузное и, по ощущениям, весило тонны. Свою чугунную голову я не мог больше держать — меня опрокинуло на спинку кресла. Обезумевшими глазами я смотрел на сидящих рядом людей, которые страдали как и я. Руфи вся в крови. Её не узнать. Жан ещё пытается держаться.
Разве нельзя было придумать что-нибудь полегче? — спрашивал я немым, укорительным взглядом — усыпить сначала или хотя бы дать застрелиться.
Боль всё нарастала и нарастала. Глаза резало. Последнее что я видел — как по рубке пробежалась рябь — всё исказилось до неузнаваемости. Потом вдруг стало мутно, темно. Тело пронзил жар. Всё мои члены одеревенели. Из носа хлынула кровь. Что-то жгучее вытекло из глаз и ушей, заливая лицо. Было слышно, как трещит голова. Треск повсюду. По ощущениям, это ломались мои кости. Поднялся жуткий шум, усиливая и без того страшную, адскую боль.
Жизнь не пронеслась перед моими глазами — это всё враки. Мысли, тяжело ворочаясь, думали только об одном: 'Я не хочу умирать! Не хочу умирать! Не хочу!!.. Остановите! Спасите меня!'…
И внезапно всё оборвалось. Померкло…
Сознание покинуло меня.
Я умер?
Глава 20
В тот вечер мы сидели с Паутом Воэ в гостях у меня дома.
У Паута намечался просвет в его военно-бравых делах. Перестановки в штабе подходили к завершению. Всех нерадивых и бездарных вышвырнули из штаба, за место них поставили более опытных и надёжных. После того как Грей Ваконте сделал Паута своим замом, вместе стали они отличными друзьями. И вместе у них получалось куда лучше, чем у каждого по отдельности.
Временами мы встречаемся с генералом у меня в гостях, и гораздо реже у него в Аквауте на Монтевидео — всё-таки далеко и он явно не любитель видеть гостей у себя дома, даже желанных. Поэтому тот вечер мы сидели в большой комнате в моём старомодном коттедже, пили каримансу и общались на разные, порой, отвлечённые темы.
Он уже не так яро расспрашивал меня о моих путешествиях по мирам, да и я уже как-то 'прыгал' туда-сюда всё меньше и реже. Он больше интересовался моей вновь обретенной профессией — бомбардир астероидов! (ух как мне нравиться такое название) — и звал к себе, работать в штабе. Но в силу того, что меня тошнило от вида военных, я благодарно отказывался.
Интересовался личными делами. Про его дела — я всё знал, их ещё Альберто Торрис раскрыл. Правда, я не слушал тогда их перепалку — тихонько телепортировался в 79-ый год. Сифиль потом всё рассказала. А потом и сам генерал дополнил всю историю своей потерянной любви. Сейчас интересовался, как складываются отношения с Сиф Антургайн, молодой учёной. Ну, что тут скажешь? Да, было маленько. Чувства вспыхнули у меня к ней и у неё ко мне взаимно. Общались много и часто, прогуливались по Урвальду при семи лунах и без их участия. Обнимались, целовались. И вроде бы всё отлично развивалось. Но тут вмешались мои тайны, секреты — лягушачьи прыжки по мирам — словом, недомолвки, да и у неё — свои дела, свои тараканы в голове сидят, и со временем что-то остыло между нами, подуло холодком. Так, встречаемся, гуляем, развлекаемся в клубе Легарт; время от времени краткосрочный роман вспыхивает — на одну ночку — и затём всё…
— Это потому что она — альверка. А я тебя предупреждал, — наставническим тоном говорил Паут. — Вот если бы она была класса Джей-5, что-нибудь бы срослось между вами, как между мной и Леймой Аремир.
Как только произнёс он, я сразу вспомнил — Аремир! У меня так и порывалось сердце ему выкрикнуть: 'Паут, дружище! Ты знаешь, через несколько столетий появится такое королевство Аремир на биокультивированной планете с горячими гейзерами и чарующими озёрами. Оно будет прекрасно! Войдёт в ряд лучших планет человечества. В рассвет своего могущества Великий Элькасан встретиться с красавицей-принцессой Ами Аремир на той планете, и влюбится в неё. И увезёт с собой на большом корабле… — и ещё добавить отчаянно: — Береги себя. Через полтора года откроют таинственную планету Фиафеат, на которой найдут жизнь — первые разумные существа, которых повстречает человечество на своём пути расширения своего царствования — их вскоре назовут Фиатами, и начнётся первая битва, где ты погибнешь, друг мой. Не улетай на Фиафиат. Не бери командование на себя. Держись подальше от этой планеты… Люди недооценили силу первой внеземной цивилизации и поплатились многими жизнями, включая твоей…'
Сдержался. Не промолвил ни слова. Ничего сказал.