Летопись гласила: в 61-ом тысячелетии Вечная в последней битве победила вроде как непобедимого Элькасана и взяла того в плен. Сослала в прошлое. Хотя проще было бы убить.
Но вот что интересно: через три года ссылки, поймала того и в своей подмосковной резиденции заморозила Элькасана. Опять же не убила, а заморозила! Заморозила навечно, насколько это вообще возможно.
Узнали это тайно — всё же работает агентурная сеть в тылу противника.
И 'духи' были опечалены такой новостью и считали это величавшей трагедией. Ну, понятно, ведь это он воскресил их всех — дал второй шанс Человечеству.
Да! Именно в этот момент я понял, что могу всё изменить, если не для своего мира, так для чужого мира, где страдает всё человечество разом. И я решился на такой безумный шаг, таящий в себе опасность, непредсказуемость последствий. Но что мне оставалось? Возвращаться в свой мир, в 2007 год, и продолжать жить и работать в Питере? Или оставаться в Урвальде и каждый день смотреть в глаза обречённому Пауту? — Не вынесу. Проболтаюсь. Уж лучше — в чужой мир уйти, хотя бы на время.
Не в силах разбираться дальше, я прыгнул.
Глава 21
Щёлк!!
'Что?! Что за странный звук в рубке? Начал разваливаться корабль?'…
Я очнулся и понял, что только что потерял сознание. В глаза ударил слепящий свет. Я заслонился — рука непослушно дёрнулась, отозвалась неожиданной болью.
'Чёрт! — выругался я, прикрывая веки. — Ноги ещё побаливают. Они-то от чего побаливают?'
Вдруг я понял, что корабль не движется. А сам я уже не сижу на кресле в командирской рубке. Лежу в какой-то странного вида пастели с высокими бортами в светлой хорошо проветриваемой комнате.
'Любопытно. И где это я?'
— В лаборатории Джерра, — подсказал знакомый голос.
— Жан! Ты здесь?.. Что произошло? А где рубка? Слушай, ты где? Я тебя увидеть не могу, — я крутил головой, отперевшись о борт слабыми руками, но увидеть Жана в помещении не смог.
Из соседнего белого ящика поднялась рука. Такая же пастель с высокими бортами как у меня — догадался я.
— Тут я, — отозвалось из ящика.
Ага. Я попытался привстать.
— Не торопись. Ты в новом теле. Мышцы ещё не привыкли к нагрузкам.
— Что это значит?
— Они вообще не испытывали никаких нагрузок.
Встать я не могу. Руки и ноги слабые, как верёвки, побаливают и двигаются странно, словно чужие.
— Так значит, мы умерли? — спросил я.
— Да.
— И как это произошло? Надеюсь, мы недолго страдали.
— Не волнуйся, всё произошло моментально. Ты даже не успел ничего почувствовать.
— Это хорошо. А то я не переношу боли. А где же Руфи? — я осмотрел комнату, третьего белого ящика не обнаружил.
— Она осталась в прошлом.
— Так, мы же все погибли там, — напомнил я, предчувствуя недоброе.
— Да. Она погибла вместе с нами.
— Ты не стал её воскрешать?
— Она знала, что в будущем ей не будет места. Помнишь, она говорила, что является временным командиром корабля? — Так это правда, — он приподнялся.
Я нахмурился. Оказывается, мышцы лица тоже побаливают.
— Ты бы смог также поступить со мной? — спросил я затаённо.
— Нет. Ты мне нужен. Если бы ты был не нужен, я, наверное, отправился бы из Питера один.
— И то верно. И на этом спасибо, — я поблагодарил Элькасана.
Руфи я знал мало. Точнее, не знал её вообще — я ведь так не узнал, сколько ей лет, и чем она занималась всё это время — сидела ли под землёй в корабле или выходила изредка на свет божий. Что мне до неё?.. Но отчего-то мне стало так жалко. И так тоскливо на душе, словно я потерял хорошего человека.
Все мы люди такие, умеем в неподходящее время жалеть незнакомых нам людей, словно они родные, и люто ненавидеть тех, кто нам причинил хоть малейшую боль, а подчас сладострастно желать им скорейшей смерти.
А вдруг Руфи могла мне причинить боль? Просто она не успела. Не дали ей такой возможности. И вот, мне стало жалко её.
Впрочем, в оправдание, я несколько часов спустя, когда мышцы потихоньку привыкали к нагрузкам, а я к ним, ходил по кораблю печальный и грустный. А чему радоваться? Что не умер? Что в новом теле — новый дух?
Кстати, откуда взялись у меня мышцы?..
Теперь мы были в 61 тысячелетии, спустя год с того момента как могучую армию Элькасана разбила Шимерши и взяла Императора в плен.
Элькасан понимая тогда безысходность ситуации, приказал Джерру покинуть поле боя, оставить своего, своего Императора. Надо было сдаваться, иначе Вечная погонится за остатками разбитой армии и тогда у них точно не будет никаких шансов.