Я довольно долго не мог вникнуть в суть их беседы. Они сами удивлёно косились друг на друга и не понимали, что происходит и что, собственно, они тут делают. В начале их беседы явно виделось, что они имеют кучу вопросов ко мне и прямо-таки в нетерпении жаждут их высыпать на мою бедную головушку. Но они больше молчали, чем говорили. А потом вообще развернулись и ушли, так и не задав мне ни одного дельного вопроса, на которые я уже психологически был готов отвечать. Напоследок сказали: 'Извините за беспокойство, Алексей Владимирович. Похоже, мы ошиблись с вами. Вы здесь явно ни при чём'. Причём, так уверенно это заявили, что я даже сам поверил — я к этому дела не имею никакого отношения.
Вот так Маша! Вот так молодчина! Наколдовала ведь. Или всё-таки у неё осталось, что-то от Шимерши?..
Удивительно конечно, в моё мире за всё это время прошло не больше двух недель. Весна ещё не вступила в свои законные права, и воздух холодит вечерний ветеродув, да снег местами не растаял. И год прежний — 2007. Хотя уже живу в будущем. И год мой родной кажется таким древним и давно позабытым.
Возвращаться на работу мне было крайне не привычно. Я уже путался в маршрутах и чуть не прозевал свою остановку. Придя на работу, я не застал удивлённых лиц, косящихся на меня, как на призрака. Они должны были меня похоронтить!.. Нет. Всё обыденно. Сидят за своими рабочими местами, увлечённо трудятся. Здороваясь со всеми, я был крайне поражён их равнодушию к моей судьбе. Ладно там, полтора года, что меня не было. Но для них же целых две недели я отсутствовал! Александр Викторович даже не взглянул на меня, пожимая руку. Был занят, общался по телефону. А когда закончил, не отреагировал — не стал кричать, трясти кулаками, не ругался матом. Вообще сидел мирно и не понимал, чего это я на него всё время озираюсь. Никаких объяснительных, никакого штрафа, выговора. Ничего! Я уселся за свой компьютер и недоумевал — что происходит? Почему никто не заметил моего отсутствия? Даже тот важный клиент утром сам позвонил и любезно напомнил о нашей договорённости, интересуясь, а будут ли скидки.
Я немедленно позвонил родителям с рабочего телефона. Сотовый свой я где-то посеял… Точнее, не 'где-то посеял', а оставил его в будущем. В коттедже. Боялся, что потеряю — вот и оставил… Они были рады моему звонку. Немного поругали меня за то, что редко им звоню и ещё реже навещаю их. Я поболтал с ними, узнал как они, какие новости, как вообще дела и всё такое…
Никто не заметил моего отсутствия.
Только днём, во время обеда, ко мне за столик подсел Димон и спросил почти полушёпотом, как шпион шпиону:
— Как там всё прошло у вас с Во́ем?
— С каким это 'Во́ем'? — не понял я.
— Ну, с Во́ем, твоим другом, Пауто́м, — уточнил он, ставя ударение почему-то на последний слог. И выходило так, что я где-то когда-то возился с паута́ми-овода́ми.
— А! С Па́утом Во́э, — я подправил его.
Он помнил! Он всё помнил. Единственный человек на этой земле, кто знал истину. Ну, ещё, быть может, Малинин. Но где того найти?
— Ага, с ним самым. С этим генералом из будущего. Он благополучно вернулся домой? — интересовался Димон.
— Да всё отлично, Димон! Всё ништяк. Спасибки за хату и за одёжку, — поблагодарил я его.
— Не за что! — весело проронил он.
Вернувшись домой, я решил расспросить Машу, какое участие она приняла во всём этом тёмном деле. Она не отнекивалась и честно призналась, что немного подправила некоторый ряд событий, таким образом, что бы произошедшее в других мирах меньше всего сказалось на моей дальнейшей судьбе.
Мир не изменился. Остался прежним. Изменился я. Я не узнаю этот мир. Я не могу к нему привыкнуть. О, как трудно привыкнуть к обычной жизни, к обычной мирской суете! Это как мир инопланетян, а я астронавт, который только что его открыл. Точнее высадился на спускаемом аппарате и пытаюсь свыкнуться с нравами и обычаями местных обитателей. Правда, нельзя сказать, что положение моё безнадёжно. Постепенно я вливался в среду, возвращался назад. Но на это уходили долгие дни, недели, а то и месяцы.