Поначалу мне казалось всё неправильно — шумно на улицах, толпы людей, жизнь кишит как в муравейнике, никак не уединиться — всюду нарываешься на чьи-то лица, или того хуже — пьяные хари заслоняют вид и просят закурить. Тесно мне. Мало пространства для личности отведено. Ужасный запах источается отовсюду. Оказывается, я раньше не замечал, что в Питере так грязно — столько свалок во дворах, столько отходов разбросанных по щелям — уму непостижимо! А сколько изрисованных домов грязными граффити! Но всё это фигня по сравнению с тем, что техника ужасно примитивна: медленный транспорт, вонючие грузовики, шумные пылесосы и совершенно допотопные компьютеры, за которыми сидеть-то противно, не то что работать. Ну, вы меня, надеюсь, поймёте. Это всё одно, что вам с современного, ультрастильного и компактного ноутбука пересесть вдруг на старый, громоздкий ящик с лампочковыми транзисторами и с мозгами простейшего калькулятора. Я не мог понять, куда подевался мой камтик? Я долго допрашивал Машу, что с ним сталось. Она мне попыталась доходчиво объяснить, что в прошлое нельзя брать вещи из будущего, так как эта технология может попасть в чужие руки. Что чревато неприятными последствиями. Я не мог понять: 'Как так нельзя?! А зачем же я тогда продал некоторые безделушки одному мажору на станции Тосно и отдал карту-голограму планеты Битурт Сане Кузнецову?'. 'То был чужой мир. А этот теперь наш. И нам здесь жить!' — популярно объяснила она. И я вроде как понял, что она имела ввиду.
Короче, возвращался я в свой старый шалаш, отстроенный в деревне дикарей, с неимоверным трудом и крайней неохотой. Как говориться, к хорошему привыкаешь быстро. И следует добавить: а обратно — очень и очень медленно.
Вот Маша привыкла сразу. Менее чем за месяц нашла себе работу и устроилась чуть ли не руководителем какого-то важного департамента одной крупной фирмы. Ну, это понятно — с её-то талантом и возможностями! Сейчас получает не меньше меня. Мне даже обидно стало. Я ей говорю: 'Лучше уж не работай. Дома сиди. Я сам управлюсь'. А она не слушает. Работает в своё удовольствие.
В квартире моей, после поселения Маши, стало как-то тесновато. Квартира моя маленькая, однокомнатная, я это уже отмечал не раз. И одному-то развернуться было сложно. А когда приходили гости — мне становилось стыдно. И я их, прямо как Паут Воэ, побыстрей выпроваживал из дому. Поэтому я предполагал искать другие варианты.
Я не мог сообразить, почему всесильная и всемогущая Шимерши-Маша не может сделать такую мелочь, как обеспечить нас просторным жильём. Я же не прошу для себя. Для нас!
— Ну, ты пойми, Маша, дорогая моя, — говорил я, — что тебе стоит это сделать? Одна твоя мысль — она тут же исполнится. Только подумай о большой квартире, пожалуйста. А лучше о загородном двух… нет, трёхэтажном коттедже.
— Увы, мой милый Лёшка, не могу я. Нет у меня больше силы. Я теперь обычная девушка — простой смертный человек, как и ты, — отвечала Маша.
— Как же так! — недоумевал я. — Кто же отнял у тебя силу? Ты же Вечная! Ты не можешь быть обычным смертным человеком.
— Могу, — запросто ответила она. — Пойми, я так хотела. Я хочу прожить одну человеческую жизнь… с тобой… — нежно добавила она.
— Это конечно здорово… Но, неужели, ты совсем не можешь что-нибудь сделать?.. Ты же недавно колдовала — вон следователи даже растерялись и на работе мой двухнедельный прогул никто не заметил.
— Я ничего не могу. Элькасан полностью отобрал у меня силу — я его просила. А эти изменения я сделала загодя, — призналась Маша.
— Феноменально… — призадумался я и вспомнил. — А где же ты жила всё это время, когда мы с тобой встречались? Не на вокзале же ты ночевала?
Я вдруг представил, что Маша проводит ночь на вокзале, в полутёмном зале ожидания на вонючих, шатких креслах, в окружении вповалку спящих бомжей и развалившихся пьяниц. Нет! Невозможно такое вообразить… А вот, что она проводила, например, ночь с разными парнями на их хате — как вариант представился мне живо. Но я сразу отбросил такой вариант, как жутко-неприемлимый, возбуждающий лютую ревность в моей груди.
— У меня не было дома. Я нигде не ночевала. Когда наступала ночь — я либо гуляла по улицам города, либо перемещалась в другой мир. Бывало просто — ускоряла время и ночь пролетала за секунду…
— Жаль… — загрустил я, внутренне радуясь — представленный вариант не прошёл. Я спросил: — Значит ты стала обычной девушкой?.. — пауза. — Хорошо. А что в тебе сохранилось больше — от Шимерши или от Маши, которую я помню?
— Я есть Шимерши. Я же Маша, — сказала Маша. — Мария Радченко — это моя выдуманная оболочка, в которой я появлялась среди людей данного мира. Но сейчас я не Шимерши. Шимерши знает гораздо больше — люди не способны хранить такой объём информации. А я лишь обладаю малой частичкой всех знаний. Но поверь, это уже много… Шимерши, так как она Вечная, очень сильна, а её могущество и возможности, как ты знаешь, фактически безграничны. А я хрупкая и беззащитная, не способная постоять за себя.