— А?… — единственное что выдавил я, силясь представить себе современное деторождение, затем, припомнив кое-какие сведения, сказал. — Но в нашем времени появилось возможность зачатия детей… как бы снаружи… К тому же генная инженерия теперь создаёт клонов… И ещё появились суррогатные матери…
— Это всё верно. Но в Вашем мире ещё не было машин для печатания людей… Я тому доказательство. — девушка о чём-то призадумалась, отвела взгляд. — У меня никогда не было отца и матери, и у меня никогда не будет детей. У альверцев их никогда не бывает. И они живут с этим спокойно. А я жила здесь на Гео, среди померян, у которых есть семьи, дети, внуки, в конце концов, родственники… А у меня ничего не было: ни родных, ни близких, ни детей, ни внуков… и не будет… Мне было трудно смириться с такой врождённой ущербностью, особенно в 'детстве'. Очень жаль, что мы от этого отказались… Принятые людьми решения, думаю, приведут к печальным последствиям…
— Я ничего не знал о таких особенностях альверцев, — ответил я.
— Это, конечно, сентиментально… — продолжила Виевин. — Я всю жизнь хотела отменить решение правительства шестисотлетней давности. О том, что разрешается не рожать людей, а 'создавать'. Никто не принял тогда это всерьёз и не просчитал последствия. Со временем, люди стали привыкать создавать людей, так как никакого риска, быстрее и проще. Матери-померяне сейчас больше интересует карьерный рост, нежели семья, рождение и воспитание детей. Да что есть 'семья' в нашем понимании?.. Правительству, в сущности, без разницы кто голосует, кто их избирает, кто населяет и обживает планеты, кто пополняет ряды граждан… Но меня тогда не было. И повлиять на решение я не могла. Обратной силы закон не имеет… Когда мне сообщили, что в нашем мире появился человек из прошлого, то первое о чём мне хотелось его предупредить… именно об этом. Вот, собственно, я и рассказала тебе об этом, Алексей.
— Я… тронут, — тупо ответил я. Мне ещё предстояло разобраться, кто создаёт, а кто рожает.
— Давай присядем на скамейку, — предложила девушка.
Я кивнул. Мы прошли дальше по алее и уселись на деревянную окаймлённую тёмным железом скамейку.
— Не скромничай, — заметив моё смущение своей красотой, сказала Виевин. — Я знаю, что красива собой. Президент — это лицо Федерации, и оно должно быть идеальным… Я получила президентское кресло, не с подиума Мисс Вселенная. Отнюдь. Лицо и тело всегда можно сделать идеальным, в этом преуспели пластические хирурги, а для альверцев проблема идеальных пропорций и миловидного девичьего личика решается на зачаточном уровне.
Девушка неожиданно взяла меня за руку. А у меня пронеслась мысль в голове: 'Блин, меня касается молодая красивая президентша будущей Великой Федерации людей!.. Да никто в жизнь не поверит мне в Питере… И, кстати, между прочим, а зачем она это делает?'
— Знаешь, я очень интересовалась историей, — Сказала Виевин. — Это моё хобби, так сказать, увлечение. Но видеть и дотронуться до живого представителя прошлого, для меня… Это… — девушка остановилась и сочно произнесла, — потрясающее чувство!
— Знаете, мне тоже приятно, — как-то глупо я ответил, 'а что я ещё мог ответить в таком нервном напряжении' — мысленно оправдывал себя.
Вдруг Виевин схватила меня за руки, но не так чтобы сжала запястья, а нежно и в какой-то степени кокетливо их потеребила:
— Расскажи мне о своё мире. Мне очень интересно узнать как там…
— Ну, — замешкался я, — я… не знаю с чего начать…
— Хорошо. Давай я сформулирую вопрос по-другому. Расскажи, что в вашем времени есть хорошего? Что тебе нравится?..
Она посмотрела мне прямо в глаза. 'восемнадцатилетняя, не больше, — оценил я её взгляд. — Правильно ли я её понял, что она хочет как молоденькая зелёная девочка наивно узнать о положительных сторонах нашего жестокого мира, где убийства, грабежи, насилие — привычное, обыденное дело; а войны и тупая политика президентов, доводящих свои страны до кризиса, до гражданской войны — это норма жизни?..'
— Ну… — опять я замешкался, — я не знаю, что есть у нас такого… чего нет у Вас.