Камтик меня успокоил:
— Не паникуй. Есть большая вероятность, что мужчина просто хочет попросить воды или сигарет…
'Ага. Пусть пьёт из лужи! Вон в том угу есть вода… А сигарет у меня нет. И с роду не было, — думал я и фактически общался с камтиком, советовался с ним. — Мне сейчас не нужно ни с кем разговаривать. Это привлечёт внимание. А это плохо. Вызовет лишние вопросы, провокации. До рассвета ещё немного… Когда же он наконец наступит?!'
— Через 19 минут взойдёт солнце, — сообщил камтик.
'19 минут. Чёрт. За 19 минут до восхода, меня решил кто-то разбудить… Не с проста всё это…'
Казалось, что голос успокоился и не обращался больше ко мне. Возможно, мужчина, разочаровался, что я крепко сплю, плюнул на меня и отвернулся.
Рука побаливала. Тяжёлыми, резкими волнами на меня накатывала боль и жжение в руке; не давала успокоиться, немного расслабиться. Повязка уже набухла кровью.
'Как здесь противно холодно! — нервничал я. — Сентябрь-месяц, называется… На улице сейчас наверное 6 или 7 градусов тепла. Пока терпимо. Не заморозки, всё же. А здесь-то всего немногим выше…'
— 11,5 градусов, — сообщил камтик.
'Не умничай! — я обратился к камтику. — Ты записал последние воспоминания?'
Камтик положительно ответил.
Вдруг меня кто-то тронул за плечо. Не резко так тронул, осторожно, спокойно тронул лёгкой ладонью. Но нервы мои не выдержали и я шумно вздрогнул, словно меня передернуло током. От шума одна бабуля, которая лежала неподалёку от меня, нервно трепыхнула руками во сне не просыпаясь.
— Молодой человек, не бойтесь… — успокаивающе прошептал совсем рядом тот же голос, — я лишь хочу с вами поговорить.
Теперь играть в спящую красавицу было бессмысленно. Я обернулся через плечо и на соседнем боку полуразрушенного киоска увидел седовласое практически старческое лицо мужчины в округлых треснутых очках в металлической оправе. У него было впалое перепачканное грязью лицо с еле заметными шрамами от побоев и ударов прикладом. В желтом ряде зубов зияли чёрные впадины выбитых… Шапка, можно назвать, шапка-ушанка немного свалившись набок нависала над головой, явно не по размеру, вся в саже, или даже в пепле от костров, прикрывала не менее седые и редкие волосы. Но глаза… В них было не меньше паники и отчаяния, чем у меня… Его печальные, испуганные глаза, смотрели на меня, то ли панически ожидали пинка в лицо, как стандартный отпор попрошайке, то ли надеялись, что я выслушаю его просьбу, не прогоняя сразу. Был в них такой огонёк надежды… Я его разглядел не столько в слабых предрассветных лучах неба, сколько от кратковременных всполохов далёких взрывов, что отсвечивает небо.
Если бы сейчас был 2007 год, я бы принял его за безобразного бомжа и прогнал бы прочь или просто проигнорировал… Но, это далеко не 2007 год… И его вид меня не смущал. Потому что мой вид, а я это видел в отражениях чёрных луж, был примерно таким же…
— Кто ты? Что тебе надо, дед? — разглядев старика, тревожившего меня в столь неподходящее время, я спросил, внутренне успокаиваясь: 'Не похож он, конечно, на патрульного. Не похож…'
Старик облизнул губы, прежде чем говорить… А может и не старик он вовсе. Может ему 60, не больше. Просто страшно… Всем страшно. А страх он делает людей старше.
— У тебя есть сигаретка… или папироска? А? — жалостливо прошептал старик.
'И ради этого меня будить?.. Так и до инфаркта можно довести…' — однако мне стало лучше. Нервы заметно стихали. Ответил я ему, как мне показалось, немножко грубовато:
— Нет, дед. Нету у меня ни сигаретки, ни папироски…
Я отвернулся, предполагая, что беседа наша закончилась. Сигарет у меня в действительности нет. Я не могу и не смогу ничем помочь… И, вообще, не мешайте людям спать… Но позади меня старик заёрзал и продолжил шёпотом:
— Молодой человек, я не столько хотел стрельнуть у вас сигаретки, сколько просто… поговорить с Вами…
'Нечем заняться что ли?' — подумал я и нахмурился от мысли, что старик от меня так просто не отстанет — слишком настойчиво он приставал к спящему человеку, то есть ко мне, притворяющемуся спящим… Я перевернулся на бок — лицом к старику и кратко спросил:
— О чём?
— Прошу Вас… Только тихо. Не будите остальных, — занервничал старик. — Говорите шепотом…
— Зачем?… — на этот раз я спросил тише.
— Я хочу Вас спросить… — очень тихо сказал старик, боязливо озираясь по сторонам.