— Чувствуешь? — спросил старик совсем рядом.
— Да.
— А это чувствуешь?… Это решётка, о которой я говорил.
Правей я рукой нащупал что-то колючее, ржавое, осыпающееся и противное. Да, ржавая и гнилая, не то слово… Это, в общем, должно было радовать. Прогнившую решётку будет проще выломать.
Я рукой стал ощупывать размеры решетки. На руку налипали грязь, сажа, ржавчина, и может даже дерьмо. Но я не стал отряхивать и продолжал ощупывать. Решётка не была такой большой, как я себе представлял. Высотой не больше метра, а шириной с полуметра. В общем, лаз. На одного человека рассчитана. Не на толпу, конечно. Впрочем, нас здесь не толпа. Наконец нащупал петли. Хотя они были ржавые и гнилые, но резким движением я сразу не смог вытянуть из них решётку. Сидела крепко и казалось, что решётка дополнительно приварена к петлям в стене.
— Она приварена? — пошатнулся я.
— Да нет же! — сказал старик. — Замок не нащупал что ли?
И вправду, на другом конце решётки едва прощупывался замок. Он был встроен в раму. Крепко так встроен.
— Давай вдвоём, — предложил старик и, кряхтя, налёгся на решетку всем телом, пытаясь приподнять её.
За решёткой, как мне показалось, дунуло ветерком. Очень слабо и еле заметно. Но свежим ветерком! Уж во всяком случае, не пропитанным такой смрадной вонью, как в этом помещении. Это мне неожиданно придало бодрости и сил. Я тоже налёг на решётку и попытался её вытянуть из петель. Скользкий пол мешал навалиться всем грузом. Сапоги бессмысленно зашаркали по полу. В пальцы впивалась ржавчина. Ноздри разъедало беспощадное зловоние…
— Чёрт! — выругался я. — Ничего не получается.
— Время ещё есть. Надо пытаться… Это наш единственный шанс, — отозвался обессиленный старик.
С две-три минуты мы ещё натужно пытались осилить решётку. Но она была сильнее нас обоих. И это съедало последние силы. У меня началась одышка. Старик уже не мог помогать. Обессилено он сел на пол и пытался снизу дёргать решётку. Я пробовал нащупать поблизости какие-нибудь железки, прутья, чтобы соорудить рычаг. Но рядом ничего подходящего не нащупывалось. Пробовал рваной керамикой — она с треском рассыпалась. В любую секунду в уборную могли зайти, и это нас беспокоило ещё сильней. Заболела и закровоточила рука.
'Это бесполезно, — прорычал мой разум. — Надо возвращаться. Надо искать другие способы побега'.
Я попробовал в последний раз дернуть решётку… И чудо! Она сдвинулась с места. Проржавевшие петли всё-таки поддались. Одна петля треснула и отскочила на пол в лужицу. Эта неожиданность нас так вдохновила, что старик, надумавший здесь умереть под решёткой в чёрной жиже, резко привстал и начал активно дёргать вторую петлю. Через полминуты вторая петля треснула и отвалилась на пол к первой. С неприятным скрежетом ржавого метала мы начали отгибать решётку от стены. Оставался замок, который крепко держал решётку. Наконец, с неимоверным усилием отогнув решётку так, чтобы можно было протиснуться, я рванул в лаз, раздирая куртку и спину до крови ржавыми краями рамы. За мной тут же последовал старик.
— Уходим скорей. Сейчас кто-нибудь почует неладное… — поторопил старик.
Узкий лаз выводил в темное помещение непонятных размеров и формы. Но старик, взяв меня за руку, как опытный гид, повёл меня куда-то вниз. Подо мной чувствовались ступеньки. Ступеньки были сколькие. Поэтому на последних метрах мы кубарем скатились вниз и шумно рухнули в груду какого-то железа.
Под ногами были разные огрызки ржавого барахла, ящики и коробки с неизвестно чем. Здесь воняло плесенью и затхлыми сырыми углами. Зато не так противно, как в туалете. За счёт просачивающего света через щели в углах, я быстро привыкал к темноте и различил кое-какие очертания помещения. Обнаружил возле себя старика. Он лежал ничком и хрипло сопел.
— Что с тобой?
— Да головой ударился… Чертовы ступеньки.
— Встать можешь? Двигаться?
Старик что-то буркнул нечленораздельное, но привстал и двинулся дальше.
А дальше нас ждала ещё одна преграда. На этот раз большая и неприступная — железная дверь на замке, и не такая уж ржавая и гнилая, как решётка. Яростно разозлившись, я отчаянно пнул её с разбега. Замок внезапно хрустнул и дверь сразу же отварилась. В глаза ударил яркий свет…
Это был перрон.
Не ожидавший такой удачи, я несколько секунд растеряно глядел на открывшуюся нам свободу и не понимал, что дальше делать. В голубое небо тонкими столбиками поднимался чёрный дым от сотен пожарищ города. Через далёкие густые облака смерти просачивался ярко-розоватый свет от встающего солнца. Шустрыми огоньками над ним пролетали лучи артиллерийских снарядов, выпущенных ракет, блуждающих пуль. Впереди лежали раскуроченные рельсы. Серел потрескавшийся от сотен взрывов перрон.