Город Биалезон был иного стиля, чем Урвальд. Это наблюдалось не только в архитектурных стилях зданий, но также в форме и цвете улиц, деревьев, общего благоустройства территории. Жители были даже какие-то другие. Кстати, их было сложно встретить — в городе проживало 25 тысяч жителей. А мы вышли чуть ли не сразу после завтрака и внезапного восхода Альмана. Я ещё раз поразился, что за какую-то считанную минуту мир за окном из кромешной тьмы усеянной миллиардами звёздами, превращается в яркий солнечный день. В ранний час в центре города было мало людей, точнее, их не было вовсе. Поначалу, я подумал, что город вообще безлюдный, что население экстренно куда-то эвакуировали. Но спустя несколько минут, я стал замечать движение по улицам — проехала один, другой мобиль. Вот над нами прожужжало альфа-такси, кто-то вышел из зданий и пошёл по улице.
Меня удивило, что здесь движущихся тротуаров не было в принципе. Я не мог понять логики альверцев, почему в Урвальде на каждом шагу, в каждом доме, и даже в бассейне моей гостиницы есть движущийся пол, который в любой момент готов подхватить и понести туда, куда скажешь. А тут его нет! Я не стал расспрашивать Сифиль об этом и пытался сам понять смысл… Может, банально — экономия? Вот продвинутый Уровальд может себе позволить движущиеся тротуары, а если и делать — то делать повсеместно. А то смысл? Поехал, значит, на тротуаре по улице, заехал в здание, поднялся на этаж, проехал дальше и тут, на тебе, остались последние два метра и в сортир не могу заехать, мол, пол не приспособлен. Вот и ходи, обламывайся… А тут в провинции в гуще джунглей может и не могут себе такую роскошь позволить…
Да, какие тут сортиры, извините меня? Есть только онтек… Кстати, хорошая вещь. Я достаточно успешно научился им пользоваться и понял принцип безводного душа. Сегодня утром принял такой и поразился гениальности и простоте идеи: вместо воды на тело подаётся то ли струя расщепителя, то ли ультразвуковая волна, то ли энергия какая-то — но пыль, грязь и пот смывает махом. Бесследно. Как пылесос просто в себя всасывает всю грязь и очищает тело. При этом не надо напрягаться с регулировкой горячей или холодной воды, не надо обтираться насухо полотенцем, и раздеваться полностью тоже не надо. Одежда здесь устроена так, что способна частично выполнять функции онтека.
Вот унитаз здесь, конечно, непонятный. Устроен примерно по такому же принципу… Я поначалу ничего не понял и не мог из себя выдавить что-нибудь долгое время. Но когда у меня, наконец, получилось, я не обнаружил за собой следов — мгновенно расщепило! Словно я не сидел на онтеке. Чудеса и фокусы, блин.
Прогуливаясь, Сифиль мне рассказывала про историю города, которую я нифига не запомнил. Понял только основное. Что город молодой — чуть больше сотни лет. Не в пример Урвальда, которому уже перевалило за триста. Что занимаются здесь в основном животноводством и поблизости города есть множество ферм по выращиванию мяса. Что возле города распростёрся большой равнинный красивый зелённый луг и что обязательно следует туда слетать.
Я поддакивал словам Сифиль и рассматривал необычной формы небоскрёбы — один был спиралевидный, другой — конусоидальный, третий — вообще параидальный. В сравнении с Урвальдом, здесь была природная тишина — шума практически не было. Что, безусловно, делало город ещё более необычным.
Днём мы сходили в Биалезонский зоопарк.
Всё-таки рекомендация Паута Воэ не была пустым звуком. Скорее, была приказом к исполнению. И Сифиль с Эвианом повели меня в зоопарк, на край города. А край города находился в трёх километрах от центра, который мы успешно преодолели пешим шагом. Не привыкнув к долгим передвижениям после Урвальда, и всё-таки не поняв смысл, почему же здесь отсутствуют гравитационные плиты для автоматизированного передвижения, я начинал заметно уставать от ходьбы. Но про Сифиль и Эвиана, простых альверцев, которых я вчера вечером считал 'лентяями', нельзя было сказать, что они хоть как-то подустали. Достаточно бодро и весело шли рядом и рассказывали о достопримечательностях города и о том, что круть как хорошо здесь жить: рядом природа, климат иной, влажный, жара легче переносится, куча прочих радостей жизни…
Альман уже поднялся над первыми небоскрёбами города, разогрел воздух и разогнал утренние облака. Стал светить ярче и жарче. От этого мою кожу начало припекать как недоплавленный вчерашний сыр. Мне вспомнился прошлый сон про обгоревшую кожу, и я прибавил шагу к зоопарку, вытягивая рукава одежды. Благо, рубаха умела вытягивать рукава.
В зоопарке, согласно выработанной советской ассоциации, как ни странно, я не увидел ни слонов, ни бегемотов, не жирафов, ни обезьян. Это был зоопарк инопланетных тварей. Плохо, что меня об этом никто не предупредил заранее, тогда бы я сразу проявил высокий энтузиазм и не так бы скучал в прогулке к зоопарку. Тварей по паре или чуть больше того разместили в вольерах, ограниченных прочностными прозрачными стенами. Такой непривычный вид барьеров меня в первые же моменты прогулки сильно насторожил. Особенно, я чуть не обделался, когда увидел при входе в зоопарк мохнатое чудище невероятных размеров. Длина от макушки до хвоста этого пушистого гиганта была, как мне показалось в первые секунды, не меньше доброй сотни метров. А высота, на которую оно могло подниматься — сравнимое с девятиэтажным домом. Замерев на месте от неожиданности и от, как оказалось, не менее удивлённого и устремленного на меня взгляда гиганта, я, было, поддался панике, и начинал постепенно пятиться назад. Огромные чёрные глаза мохнатого чудовища неотрывно смотрели на меня. Все четыре ока, не мигая, смотрели прямо на меня. По форме чудище напоминало большого слизня или толстенного мохнатого червя с остроконечным хвостом. У него не было ни лап, ни ног, ни рук, ни каких-либо других конечностей. Голова сливалась с шеей и была, как у улитки, сильно вытянута. Его тёмно-коричневое тело тактично подрагивало и двигалось. Причём двигалось ко мне, что я сразу заметил… Сифиль вовремя успокоила меня и предупредила о невидимом барьере. Ещё предупредила, что чудовище не опасно, не хищник и оно питается исключительно растениями. Это был трунтрун, с планеты Вальнавас. Я, серьёзно струханувший, с холодным потом и неугомонными мурашками бродившими по всему телу от пяток до макушки и с запоздалыми мыслями: 'а не пора ли дать дёру', долго таращился, разинув рот на трунтруна. Чудище, потеряв ко мне интерес, акробатически наклонило голову за спину и начал что-то смачно жевать позади себя. Интерес у него был ко мне, по всей видимости, как к первому посетителю зоопарка и только.