— Стой!!
Я побежал обратно, пытаясь вспомнить дорогу. Но в спешке растерялся и пропустил лестничную клетку. Выругался, побежал дальше. 'Уже не успею вернуться. Догонит'. За мной шумно разгонялся второй незнакомец, лейтенант, который, кряхтя и повизгивая от злости, гнался в след, истошно матерясь на ходу, гулко давя сапогами разбросанную крошку.
Громко, обложив уши, прозвучала автоматная очередь. Впереди осыпалась штукатурка, попала мне на волосы. Я ускорил бег, насколько мог. Я бежал уже по коридору, точно такому же, как на втором этаже. Понимал, что надо как-то подняться наверх. Там меня ждут генерал и полковник, которые, надеюсь, услышали выстрели и предприняли какие-нибудь меры, подготовили бойцов-универсалов. 'Чёрт, как же подняться теперь? Где ещё есть лестница?!' — я искал глазами тёмные проёмы и с надеждой заглядывал в них. Всё не то!
Между тем, далёкий гул усиливался и становился неприятно близким. Это меня тоже начинало тревожить. Но, прежде всего, тревожил человек с автоматом позади, который гнался за мной следом. И не отставал ведь, сволочь!
Я забежал в помещение и понял, что оказался в ловушке — дверей больше не было. Это был класс со сломанными и разбросанными по всему кабинету партами. В левом углу зияли окна с выбитыми стёклами. Я, не теряя ни секунды, перепрыгнул через подоконник и вывалился на улицу, не разглядывая дороги, побежал дальше. Мне бы сейчас оторваться от вооружённого преследователя.
Шапку я потерял. Ну и чёрт с ней, с шапкой. Я перебежал улицу и повалился в кусты. Точнее споткнулся об что-то твёрдое и мордой шмякнулся в колючие кусты.
Вот и всё!
Но через секунду раздался оглушительный взрыв с рёвом, с треском, с натужным звериным воем. Что-то пронеслось надо мной, повалилось рядом и на меня. Краем глаза я увидел, что трёхэтажная школа, из которой я только что выпрыгнул, с шумом и диким треском начала осыпаться и проваливаться вниз. Услышал, или даже не услышал, а представил предсмертный крик человека, который гнался за мной и на которого разом обрушились тонны кирпича и бетона, похоронив заживо. И огненно тёмно-бурый столб пыли мгновенно вырос на том месте, где было здание, возносясь и расширяясь к небу. А через потемневшие от копоти, дыма и плотными клубами пыли, я увидел в небе пролетающие с гулом и страшным рёвом чёрные самолёты. Они выпускали из себя красивые белые струи со снопами алого огня…
Глава 24
Как бы я хотел сейчас проснуться и увидеть белый потолок родного дома. Пусть с тёмными трещинами, пусть с влажными разводами, но родного, уютного дома…
Я открыл глаза. Потолка не было. Лишь небо. Свинцовые тучи. Тёмный дым над головой. И запах! Я вдохнул запах. Это был запах смерти — приторный, отвратительный, едкий запах смерти.
Я попытался пошевелить рукой. Рука отозвалась. Слабо и лениво отозвалась на мой призыв. Голова раскалывалась на части. Болело ухо. Саднили колени. В ногу впилось что-то острое и я чувствовал, как тёплой влагой сочиться кровь. Щёку разодрала колючка. Но кровь уже успела свернуться на царапинах. И я ощутил на щеке корку земли, пыли и собственной крови.
'Сколько я здесь пролежал?.. Так, дым ещё идёт из разрушенной школы — что-то там страшно горит. Продолжает гореть… Гул самолетов слышу, но он тихий. Значит — улетели… Видимо немного прошло времени…' — подумал я.
— Ты находился без сознания 6 минут, — сообщил мне знакомый внутренний голос.
— Камень! Ты жив?! — мысленно радовался я. — А я уже про тебя забыл? Как ты не выпал из уха в такой тряске?
— Да. Было тяжело, — признался камтик. — Такие звуковые удары… Кое-как удержался.
— А скажи… Я жив или мёртв? — поинтересовался я и обречённость с отчаянием подкрались ко мне.
— Если судить по мыслительным процессам, пульсу, движениям тела, то определённо могу сказать — да, Алексей, ты жив.
— Спасибо…
— Похоже… у тебя проблемы, — тихо сказал камтик.
— Ага, — согласился я. — Не представляешь себе, какие у меня теперь проблемы.
Я попытался привстать. Но какое-то давящее чувство не позволило мне даже приподнять голову. Ещё упадок сил мешал мне. Обессиленный организм после дикой пробежки… И боль… Физическая, душевная… боль по всему телу. Мне хотелось взять и зарыдать… Так глупо и по-детски зарыдать. Но я не позволил себе такой роскоши и заставил подняться.
Я осмотрелся — меня по пояс присыпало чёрной землёй и битым камнем. Я разгрёб свои ноги, откинул кирпичи. В левую ногу впился железный штырь, о который я, возможно, и запнулся. Неглубоко, но больно впился, разодрав кожу. Я вытащил его — из раны сразу хлестнула кровь. Я прижал рану толстым картоном, который обнаружил вблизи себя. Вытер пыльное лицо, привстал и попробовал сделать шаг.