— Элен Томпсон? Постой, уж не та ли это адвокатша, которую прозвали «акулой»? Она ведь самый кровожадный юрист на свете. У ее оппонентов в суде нет ни единого шанса. Я сотни раз читал о ней в газетах. Крупные шишки, попавшие в какую-нибудь заварушку, становятся к ней в очередь за юридической консультацией. Даже поразительно: девушка добилась всего сама. Если не ошибаюсь, она приехала из какого-то Богом забытого городка в Квинсленде. О, приятель, сочувствую. Если ты сделаешь что-нибудь не так…
Марк с удивлением взглянул на друга.
— Не думал, что ты знаешь ее.
— Дружище, Элен Томпсон знают все!
Марк пожал плечами.
— Кроме тебя, судя по всему, — заключил Лени. — Ну так и что с этой Элен? Передозировка чужой кровью?
— Прекрати! — неожиданно резко оборвал шуточки Лени Марк. — Элен — добрая, нежная, легкоранимая женщина, которая попала в сложную жизненную ситуацию и не смогла выкарабкаться собственными силами, переоценив свои возможности.
Лени уставился на Марка круглыми от изумления глазами.
— Приятель, да ты влюбился в «акулу»?! Да еще и ко всему прочему в свою пациентку? — Он покачал головой. — Выброси это из головы, пока не поздно. Ведь еще не поздно?
— Боюсь, что я уже опоздал.
— А она знает о том, что… Ну-у, у вас уже что-то было?
Марк отрицательно покачал головой.
— Она приходила только на три сеанса. Мы встречаемся раз в неделю, по пятницам, — мечтательно закрыв глаза, ответил он.
— Ты ведь ее психоаналитик, человек, который обязан восстановить ей душевное спокойствие! А чего добиваешься ты? Я уж молчу о врачебной этике. Марк, тебя ведь могут лишить лицензии и ты больше никогда не сможешь помогать нуждающимся в твоей помощи людям! Как ты этого не понимаешь?! Если поднимется шумиха вокруг всего этого… Нет, я тебя отказываюсь понимать. Не забывай, с кем ты имеешь дело. Элен Томпсон сожрет тебя с потрохами, если ты начнешь подбивать к ней клинья. Она ведь наверняка уже выложила тебе все свои секреты, верно? Какую фразу ты любишь всегда повторять? «Главное, чтобы между доктором и пациентом существовало доверие», так?
— Лени, я все это знаю. Однако не могу ничего поделать со своими чувствами. Когда я вижу Элен, то забываю обо всем на свете: о лицензии, о пресловутой этике, о других женщинах…
— Марк, ты не имеешь права даже думать об Элен! — категорично заявил Лени, смахнув со лба выступившие капельки пота.
— Почему?
— Потому что эта страсть погубит тебя. Только представь: Элен доверилась тебе, рассказала о своих проблемах… Заметь: она это сделала вовсе не для того, чтобы вызвать у тебя сочувствие, жалость и тем более любовь… Она искала выход прежде всего для себя самой! Точно так же, как она обратилась бы к дантисту, заболи у нее зуб.
— Но мы ведь обычные люди. Мужчина и женщина…
— Марк, я тебя не узнаю. О чем ты говоришь? Вы — доктор и пациент. Ты обязан оказать ей профессиональную помощь — и все!
— Лени, если я проникся к Элен глубокими и нежными чувствами, то это вовсе не означает, что я забыл о своих врачебных обязанностях.
— Я рад, что ты пока еще об этом помнишь. Однако посмотрел бы я, как ты потом будешь это объяснять разгневанной Элен. Она и в спокойном-то состоянии пускает кровь противникам, а когда обида будет нанесена лично ей… Дружище, беги от нее, не теряя ни минуты. Откажись от сеансов.
— Ни за что. Я мечтаю о том, чтобы видеть ее каждый день, разговаривать с ней, просто смотреть в ее прекрасные зеленые глаза…
— Марк, ты спятил. Однозначно свихнулся. Тебе самому уже нужен психоаналитик.
Марк усмехнулся.
— Знаешь, я много об этом думал и пришел к выводу, что не следует преждевременно ставить крест на своих чувствах. В мире все относительно, а тем более в Австралии. С одной стороны, она является самым маленьким континентом на планете. Однако с другой — самым большим островом. Когда в Европе лето, у нас зима. Да что там говорить?! У нас даже вода в раковину стекает против часовой стрелки, а на подоконниках вместо воробьев попугаи! Почему бы тогда не предположить, что и у нас с Элен есть будущее?
— Потому что.
— Лени, это не ответ. Элен — самая прекрасная женщина из всех, кого я встречал в своей жизни. Разве моя вина, что мы встретились в моем кабинете, а не на художественной выставке?
— Слава Богу, что вы не встретились в зале суда. Хотя тогда ты бы на своей шкуре испытал, что собой представляет «самая прекрасная женщина на свете».
— То, как она ведет дела, меня не касается. Я ни черта не смыслю в юриспруденции. Возможно, жесткость — необходимая составляющая ее работы. Разве можно сюсюкать с преступниками? Они заслуживают порицания и наказания, а не того, чтобы их гладили по головке и кормили пирожными.