Стащив чемодан с кровати, качу его к двери. Я оставляю здесь несколько вещей: обувь, сумочки, платья от Шанель. Им нет места у меня в шкафу в Небраске…
— Дорогая, — говорит Хелена, следуя за мной. Она касается рукой моей спины, но у меня нет сил, чтобы развернуться и взглянуть ей в глаза. — Понятия не имею, что происходит между вами, но что бы это ни было, все поправимо. Ну, а если нет, что ж… так и быть. Мы можем просто притвориться, что все хорошо. — Она тихо смеется. — Что бы ни случилось между вами, я знаю только то, что ты делаешь моего сына счастливым. Таким счастливым я не видела его уже долгие годы. После того, как в колледже Одрина разбила его сердце, я думала, он уже никогда не станет прежним. Так и было. Она разрушила его. Сломила дух. А потом появилась ты.
Я поворачиваюсь к ней, желая узнать правду.
— Одрина… бросила его?
Хелена кивает.
— Да. Они встречались на протяжении всей учебы в колледже. Все было очень серьезно. Они собирались пожениться, пока она не изменила ему с одним из его лучших друзей. После этого он всегда стремился отомстить ей любым способом. Должна признаться, как бы я ни была шокирована, когда узнала, что он собирается жениться на тебе, единственное, о чем я могла думать, это о том, как я рада, что он не женится на ней. Знаю, она дочь Сибил и все такое, но она не заслуживает моего сына. Особенно после того, что с ним сделала.
— Подождите. — Я не могу дышать. Стены сжимаются, и все кружится перед глазами, когда я пытаюсь осмыслить услышанное. — Значит, вы не хотели, чтобы он женился на ней?
Ее лицо искажается от непонимания.
— О чем ты говоришь, дорогая?
Он соврал.
Хадсон соврал.
Он врал мне с самого начала.
Не было никакой запланированной свадьбы, о которой он говорил.
Он жаждал возмездия.
Хотел сделать Одрине больно.
И использовал меня, чтобы добиться своего.
Мою грудь сжимает сильней, чем я могла представить, а сердце словно пронзили стрелой. Он нравился мне. На самом деле.
И только представьте, на минуту я почти поверила, что вся эта фальшивая афера может перерасти в нечто настоящее.
Глава 30
Хадсон
— Это правда, что Мари уехала? — Сибил нарушает неловкое молчание за обеденным столом. — Этого не может быть. Ей же было здесь так хорошо.
Никто не отвечает.
Звон посуды и столовых приборов заполняет тишину.
Я смотрю на тарелку с горячим супом из морепродуктов, стоящую передо мной, не в силах прикоснутся к ней, крепко сжимая в кулаке ложку.
— С ней все в порядке? — Сибил не желает менять тему разговора, но я не удивлен. Она делает это скорее из любопытства, чем из сострадания. — У нее какие-то семейные проблемы?
Одрина вздыхает.
— Хадсон узнал, что Алек обрюхатил Мари.
За столом воцаряется тишина.
Алек давится водой со льдом.
— Одрина, — отчитывает ее Сибил. — Нехорошо выдумывать.
— Это правда, — ухмыляется Одрина. — Я знала, что она что-то скрывает, но никто не хотел меня слушать. Вы все были очарованы своей дорогой Марибель, словно она второе пришествие Христа.
— Одрина. — Дюк прокашливается, когда произносит ее имя. — Хватит.
— Боже, люди, я так устала от вас и ваших заблуждений. — Ее голос становится громче. — Устала о того, что никто никогда меня не слушает.
— Хадсон, это правда? — Мама впивается в меня взглядом, и все за столом смотрят в мою сторону.
Я роняю ложку, отодвигаю стул, швыряю чистую салфетку поверх нетронутого супа и молнией мчусь к двери.
Мне нужен воздух.
Мне нужно уйти от этих людей.
Захлопнув за собой раздвижную дверь, я бреду к самой дальней от обеденного зала веранде. Ухватившись за перила, закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
Мари уехала час назад, и я ощущаю ее отсутствие каждой клеточкой своей кожи. Сильнее, чем ожидал. Сильнее, чем считал возможным.
Звук открывающейся и закрывающейся двери вырывает меня из моих мыслей.
— Когда ты уже поймешь, что я единственная женщина, которая тебе подходит? — Голос Одрины напоминает звук ногтей, скользящих по школьной доске. Я не желаю смотреть на нее. — Хадсон, мы были тогда так молоды. Мы были просто детьми. Я совершила ошибку. Ужасную, эгоистичную ошибку. Но никогда не прекращала любить тебя. А ты никогда не переставал любить меня.