– Ни одно испытание не даётся просто так.
– Ох, милая, скажи это миллионам бедняг на планете и узнаешь о себе много нового. Иногда беда – это только беда. Я сам верю в чудо, так проще жить, однако часто за драмой не стоит божественный замысел. Когда тебя бросают в воду с криком «плыви!», призом является твоя собственная шкура. – Лиловые тени деревьев скрывали от него детский сад, где он ребёнком подворовывал иргу и кислые груши. Пару раз приходилось уносить ноги от сторожа. Так быстро он не бегал даже на школьной физкультуре.
– О чём ты задумался?
– О ткани, из которых мы ткём наши судьбы, – туманно ответил он. – Раз в полгода я приезжаю в посёлок. Гуляю, ем мороженое, предаюсь воспоминаниям. Вбираю в себя позитивные флюиды, если так можно выразиться. Это помогает не сойти с ума в нашем зачастую уродливом мире.
– Я тебя понимаю.
– Каждую поездку сюда я думал о тебе, представлял, как сложилась бы наша совместная жизнь, будь я в пятнадцать лет решительнее.
– И что ты представлял?
Прежде чем ответить, он задал другой вопрос:
– Ты согрелась?
– Меня согревают твои слова, – сказала она. – Пойдём? Дочь будет беспокоиться, куда я запропастилась.
– На самом деле ты хочешь поскорее от меня избавиться.
– Опять шутишь. – Она взяла его под руку. По дороге пролетел старый, облепленный провокационными наклейками автомобиль. Самым безобидным изречением было, пожалуй, распространённое: «Моя жизнь – мои правила», выполненное на английском языке. Из открытых окон вылетало закладывающее уши «тунц-тунц». Роман пожелал водителю хорошего улова гвоздей. – Так какой ты видел нашу жизнь?
– Занудной, разумеется. – Они ступали по истёртой «зебре» к той части района, где сосредоточились кафе и магазины. Горящие вывески прибавляли освещения, однако, кроме одного круглосуточного продуктового магазина, всё было закрыто до утра. – Мы живём здесь, в перерывах между декретами ты работаешь учителем, готовишь мои любимые блюда, смеёшься над моими шутками. Я пишу книги и признаюсь тебе в вечной любви. Наши дети ходят в пятьдесят пятую школу. Мальчика зовут Андрей, а девочку Вика. По выходным мы выбираемся в город, но чаще проводим их за городом, в доме… который построил Джек… с камином. Перед сном ты читаешь мою писанину, исправляешь пунктуацию и предлоги…
– Ну, хоть чем-то я тебе пригожусь.
– …У меня с ними вечный конфликт. Я жадно ловлю твою мимику, пытаясь угадать, нравится тебе или нет. Совсем-совсем перед сном мы занимаемся любовью при свете луны. Сумбурно, да? Я не готовился заранее, правда.
– Такая «занудная» жизнь мне нравится. Очень похоже на моё идеальное представление о семье.
– Думаешь, поздновато воплощать мечты в реальность? – Затеянная им игра щекотала нервы. Далеко не глупая Яна хорошо понимала, что именно они обсуждают.
– Думаю, ты уже собрал все буквы. Осталось сложить из них слово «счастье».
– Моей уверенности в том, что у нас всё получится, прибавилось. Спасибо.
– Снова шутишь?
– Не-а, – он покачал головой. Без солнца быстро холодало. Бедная девочка, он чувствовал, как её тело дрожало под платьем. Кожаный ридикюль болтался в свободной руке на коротком ремешке.
– Знаешь, как долго я собиралась с силами, чтобы позвонить на радио? Два дня, Рома! С тех пор как услышала анонс твоего выступления. Всё это время меня трясло от волнения. Прошло всего несколько дней, и мы говорим о совестном будущем. Боже мой!
– Наш первый поцелуй положил начало долгим отношениям. – Он поднял вверх указательный палец. – Это утверждение. Ближе к зиме я переберусь сюда, чтобы вам с дочерью было проще переехать ко мне, когда наступит момент съезжаться. Другого посёлка и пятьдесят пятой школы у нас нет, я же могу работать в любом месте. Хороший редактор в твоём лице для меня большая удача. Ну а к детям вернёмся зимой, чтобы точно быть уверенными, что нами не движут одни лишь гормоны.
Она бросилась ему на шею. Вдали по насыпи грохотал грузовой поезд. Через окраину посёлка проходила железнодорожная ветка, поезда стали привычной частью пейзажа для местных жителей ещё до их с Яной рождения. Её дом почти примыкал к зданию станции, воткнутой в подножие пологого склона, по которому они спускались.
– Я бы пригласила тебя на чай, но у меня дочь дома.
– Сколько дочери лет?
– В мае исполнилось четырнадцать.
– Соболезную.
Она улыбнулась шутке о проблемных подростках.
– Она не красит волосы в малиновый цвет и не носит квадратные брюки. Иногда может запереться в комнате, отгородиться от всего наушниками. Ей нравится корейская музыка.