Твой секрет в том, милочка, что ты собираешься сбежать от него.
«Это не секрет, а сюрприз», – ответила она сама себе. – «Я оставлю ему записку, где напишу причины своего поступка».
Он станет искать тебя. Наведается к родителям, напишет заявление в полицию о твоей пропаже. Он это может. Быстро тебе от него не избавиться.
«Я не стану сразу менять номер телефона. Пускай выплеснет на меня злобу, находясь на безопасном расстоянии. В один прекрасный момент он успокоится, выдохнется, потеряет ко мне интерес».
Ты в это веришь?
Она хотела в это верить. Вера – это всё, что у неё сейчас имелось.
Примут ли тебя родители? – не унимался полный сомнений внутренний голос. – Кроме них, тебе не к кому пойти.
Она позвонит им сразу, как выяснит, что от неё скрывал муж. Если мама с папой не приютят её, они не откажутся дать ей денег на первое время. Само собой, она их вернёт, как только встанет на ноги.
Постеленный под сундук ковёр лежал неровно. Это могло произойти только в случае, если сундук или ковёр передвигали. Она подошла ближе, подняла тяжёлую крышку. Внутри лежала небрежно уложенная одежда. Полосатые пиджаки, рубашки с длинными воротниками, пара стоптанных мужских туфель на высоком каблуке. Данил не выбрасывал их в память об отце. Носить полувековое тряпьё он бы ни за что не стал. В повседневной жизни он носил джинсы, рубашки и водолазки, для работы использовал комбинезоны. Пару раз он поднимался из подвала в новых комбинезонах, которым там, то есть здесь, неоткуда было взяться. Она не задавала вопросов, просто подмечала это про себя.
Надя сгребла вещи в сторону, постучала по доскам. Маловероятно, что в сундуке имелось двойное дно. Сдвинуть его с места у неё не вышло. Всё равно, что пробовать передвинуть скалу. Она откинула угол ковра ногой и обнаружила край врезанного в пол железного люка. Неожиданная находка всерьёз её взволновала. Данил не просто умалчивал о тайнике, он не хотел, чтобы она его нашла. Ей пришлось принести из кладовой швабру и использовать черенок в качестве рычага. Затем она додумалась налить с другой стороны горчичное масло для смазки, которое всё равно никто не ел. Спустя миллионы световых лет ей удалось отодвинуть сундук на полметра, основательно утомившись.
Она опустилась на колени и со второй попытки вставила ключ в скважину непослушной рукой. Он идеально вошёл в отверстие. Из квадратного проёма на неё смотрела ледяная тьма. Никто не протягивал к ней закованные в цепи грязные руки. Горящие угольки глаз не прожигали насквозь, привидения не взметались к потолку. Не самое плохое начало для женщины, решившей узнать правду о своём муже.
– Мне понадобится фонарь, – прошептала она. Впервые за многие дни на её лице возникла торжествующая улыбка.
Электричество отключилось в тот момент, когда Эл выходил из душевой кабины с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем. Телевизор и лампы одновременно погасли, наступившую тишину быстро заполнил беспорядочный шум городских улиц, проникавший внутрь лофта через приоткрытое окно. На нижних этажах бывшего телефонного завода размещались однотипные торговые фирмы-посредники, соседствующие с фирмами по оказанию услуг. Верхний этаж был выделен под лофты, благодаря хорошему виду на центральную эспланаду. Сколько людей проживало в здании, Эл не ведал. По его прикидкам – порядка десяти человек, поскольку к полуночи с «Хондой» Эла парковку делили всего несколько автомобилей. К себе он поднимался через пожарный ход, не пересекаясь ни с другими жильцами, ни с сотрудниками офисов, пользующихся парадным входом. Лестница в средней секции здания находилась в его единоличном распоряжении.
– Лиз, ты как?
– В порядке, – отозвалась она из спальни, отделённой от остального помещения раздвижной перегородкой. Просторная квартира без внутренних стен стала для Эла воплощением мечты юности.
После поминального обеда друзья расстались. Роман ушёл отсыпаться перед встречей выпускников, Антон поспешил в объятия своей версии Лиз с редким именем Нила. Вторую половину дня Эл провёл с Лиз, изливая ей душу и слушая музыку. Её поддержка много для него значила.
– Ничего не бойся, я спасу тебя.
– Я рада, что ты шутишь… учитывая обстоятельства. Нет, действительно рада.
– Скорбь мне друга не вернёт. – Эл раздвинул шторы, впуская внутрь жилища крупицы уличного освещения. Затем посветил в электросчётчик телефонным фонариком. – Предохранители на своих местах. Проблема где-то снаружи.