Ладно, с ней он разберётся позднее, когда соберёт свою резко распавшуюся на кусочки жизнь воедино. Сперва следовало наметить безопасный маршрут до побережья, погрузить в фургон необходимые вещи, запечатать дом до лучших времён. Несколько суток провести за рулём, питаясь продуктами из холодильника, кабачковой икрой, печеньем из шкафа. По приезде в пункт назначения обналичить деньги со счёта, арендовать бунгало вдали от любых соседей и встречать закаты в шезлонге, разминая ногами белый песок. План что надо. Ему требовалась перезагрузка, обновление, смена амплуа. Возможно, что-то не связанное с убийствами. Занятие, где от фортуны не зависела собственная судьба.
Но перед выходом на пенсию надлежало отчитаться перед куратором, подвести черту под плодотворными отношениями. Аванс отработан до копейки, на оставшуюся сумму он не претендовал. Его вины в неудачно реализованном поручении не прослеживалась. О подводных… даже не камнях, а скалах он многократно предупреждал. Всё испортила болтовня о видеозаписи. Без лишённых смысла вопросов двойное убийство прошло бы как по маслу. К тому всё и шло, не начни он допрашивать плейбоя. Теперь пусть заказчик пожинает плоды, расплачиваясь за несдержанность.
Он написал куратору лаконичное сообщение:
«Прошло не гладко. Выхожу из игры».
Телефон под землёй плохо ловил. Единственной палочки антенны не хватало для отправки текста. Уборщик вылез в подвал, где дела со связью обстояли лучше. Там, среди развалин былой роскоши, он отослал первое и напечатал второе сообщение:
«Все вопросы решим дистанционно. Я серьёзно пострадал».
Плевать куратор хотел на полученный исполнителем ущерб. Всё, кроме ярости заказчика, было ему безразлично. Среда из насилия и предательства к жалости не располагала. Люди делали деньги по локоть в крови, не оставляя без работы гробовщиков. Сопутствующий ущерб вроде потерянных пальцев или глаза никого не волновал. Ты либо на волне, либо под волной. Сегодня Уборщик потерпел неудачу. Серьёзную неудачу, цена которой – долгая жизнь в бегах. Но если куратор предложит ему встречу, он на неё не придёт, поскольку сам неоднократно избавлялся от нежелательных свидетелей. И хотя он ничего толком не знал, испытывать судьбу охоты не имел.
Головная боль отступала медленно. В глазу двоилось от усталости или передозировки таблеток. Шёл третий час невероятно злополучной ночи. Если куратор спал, бесполезно ждать от него ответ в ту же минуту.
Уборщик прикрыл люк, расстелил сверху по привычке коврик и вернулся на кухню подкрепиться перед выматывающим путешествием. Без жены дом невероятно опустел. Когда-нибудь он прочтёт некролог о ней в газете и на радостях станцует одиночное фанданго. Эта женщина подвела его в очень тяжёлый момент, прощения она не заслуживала.
Что-то прожужжало рядом с Уборщиком, когда он дожёвывал холодное куриное филе. Жестяная коробка с солью упала с полки на стол. Он бросился вниз, однако следующая пуля пробила щиколотку. Нестерпимое жжение вынудило схватиться за лодыжку.
– Без фокусов, ловкач, – обратился к нему низкий мужской голос. – Ты у меня на прицеле.
Наёмник в маске, почти такой же, как у Уборщика в ночь убийства Вадима Филатова, невольно отшатнулся от вида обезображенного лица лежавшего на полу человека, но промолчал, продолжая наставлять на него пистолет с глушителем. Из-за спины наёмника вырос второй человек в балаклаве.
– Больше никого, – обратился он к первому. – В шкафах полно женских вещей.
– Где женщина? – горячий ствол упёрся Уборщику в лоб.
– Сбежала. Наша работа к семейной жизни не располагает, да, парни?
– Заткнись!
Третий мужчина вошёл на кухню, держа в руках канистру, в которой плескалась жидкость.
«Бензин, – подумал Уборщик. – Как примитивно. Сейчас ему перережут горло, а тело сожгут. Никакого воображения».
– Там подвал без окон, – сообщил третий. – Ты выбил ему глаз?
– Кто-то другой постарался, – ответил человек с пистолетом. – Тащите его в подвал. Я выну пулю из стены и присоединюсь к вам.
Мужчина в чёрном камуфляжном костюме положил стреляные гильзы в карман, остальные поволокли Уборщика по коридору. Чтобы убить одноглазого киллера прислали трёх наёмников. Если убрать трагичность ситуации, он мог бы собой гордиться. Куратор – честь и хвала его коварству – шёл на шаг впереди. Наугад послал к дому бывшего подопечного бригаду чистильщиков и не прогадал. Не зря ест свой хлеб, шайтан двуличный.