Так вот кем были его таинственные потусторонние друзья из радиоприёмника. Теми, кого он резал, топил, душил, получая за это деньги и испытывая сладостное удовольствие. Они почувствовали, что он слаб, и слетелись на пир как коршуны, почуявшие мертвечину.
«Что же, – вымученно подумал он, – вот он я, рвите меня на куски, вы же за этим покинули свой новый мир».
Люк над Уборщиком открылся. Сначала в прорехе показался пистолет, потом вниз заглянул человек. Уборщик ждал, когда в него выпустят обойму, положив конец мучениям. Оценив положение дел, предводитель тройки отложил оружие. В руках у него возникла большая бутылка с просунутой в горлышко тряпкой. Уборщик узнал свою молочную бутылку с коровой. Он хотел запить курятину молоком, но что-то пошло не так. Всё, чёрт возьми, пошло не так. Его предала жена, подставил куратор, он лишился денег, здоровья, любимой игрушки, и, наконец, подошла к концу сама жизнь. Дело с видеозаписью губило всех, кто с ним связывался.
Пропитанная горючим тряпка занялась пламенем от вагончика, на крыше которого Уборщик провёл много дней, путешествуя по прериям и заснеженным горам, ликуя от счастья, как некогда в детстве.
– Это тебе за моих парней, – сказал мужчина.
Огненная бомба взорвалась совсем близко с головой неподвижно лежащего убийцы. Осколки бутылки разлетелись по погребу, скудные предметы оросились каплями огня. Парик на отце заискрился как бенгальский огонь. Волосы Уборщика вместе с комбинезоном охватило золотистое пламя. Он извивался в конвульсивном танце, чувствуя, как плавится кожа. Не такую смерть он рисовал в своём воображении. Его место не здесь, оно там, в кресле-качалке под сенью старой крыши среди засыпанных песком шпал, где по ночам воют койоты, а днём нельзя выйти на солнце без шляпы. Он хотел переместиться туда, чтобы сидеть в тихом одиночестве, ожидая прибытия поезда.
Перед его внутренним взором развернулась горячая пустыня. Раскалённый ветер швырял в лицо песчинки, по рельсам скакали перекати-поле, табличка, зазывавшая отведать лучший в мире стейк, приветливо скрипела.
Он мысленно потянул руки к созданному им миру. На объятом пламенем лице выскакивали и лопались огромные волдыри. Там! Он хотел жить и умереть там!
В ответ к нему потянулись сонмища холодных безжизненных рук. Призраки загубленных им людей поволокли его на дно сумрачной бездны, создателем которой являлся не кто иной, как он сам. Крик ужаса затерялся в ледяной вечности.
Глава 16. Святые и грешники
– Ты все их прочитал? – Глаза Антона бегали по названиям стоящих корешками наружу книг. От пола до потолка шкафы заполняли издания в твёрдых переплётах. Вытянутая рука с трудом дотягивалась до края верхней полки. Больше книг он видел только в студенческие годы, готовясь к защите дипломной работы в библиотеке.
– Некоторые дважды. – Писатель сидел за рабочим письменным столом, в очках отражалась страница сайта компании «Троер-Индастриз». В кабинете, где они втроём собрались, он написал семь последних романов. Двадцать семь пропущенных звонков всерьёз встревожили писателя утром. Следом пришли сообщения. Он погрузился в них с растущим от гнева и страха ужасом. Яна приготовила завтрак, поцеловала его перед уходом так, что у него закружилась голова, и отпустила к друзьям. Ночь парни провели незабываемо.
– Сколько их здесь? Ты считал?
– Около двух тысяч, – ответил Роман. – Некоторые прошли со мной через всю жизнь. Мало что сравнится с хорошей историей. Книги для меня – ещё и наглядные пособия о том, как надо или не надо писать.
– Ты гений!
– Это беллетристика, Джордж. Чему-то она учит, но главная её цель – развлекать. Брошюр о строении ракетных двигателей ты здесь не найдёшь. Так что нет, я не гений. Много прочитанных детективов не признак большого ума, к сожалению. Ум – это способность предвидеть последствия своих поступков. Можно сказать, я стал близок к этому на пороге сорокалетия, пройдя через ряд внутренних и внешних проблем… хотя и в тридцать, и в двадцать лет я тоже считал себя умным. Скорее всего, в пятьдесят лет я с умным видом скажу вам, что, наконец-то, стал умнее, чем был в сорок.
– Все мы любим обманываться. – Антон листал тонкие страницы романа Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея».
– Вы закончили? – Эл разделался уже со второй кружкой охлаждённого зелёного чая. Утром он съездил на перевязку, теперь его повсюду преследовал навязчивый запах больницы. Лизу перевели в общую палату, она выиграла и эту битву. Навестить её можно будет завтра, если осложнения не дадут о себе знать. Он сильно по ней скучал.