– Не кипятись, Эл, в жизни всему есть место. – Роман сверился с записями в блокноте, которые вёл, пока они обменивались информацией весь предыдущий час. – И так, что мы имеем. Жена успешного магната Станислава Троера Эльвира заводит интрижку с Максимом Шеиным, объявленным в розыск третьего дня в связи с пропажей. – Для наглядности он открыл вкладку с фотографией молодого фитнес-инструктора, размещённую на сайте краевого управления министерства внутренних дел. Под рамкой с фотографией чернела стандартная надпись: «Помогите найти человека». – Причастен ли он к убийству Вадима или сам стал жертвой, нам неизвестно. Неким образом запись измены попадает к Вадиму, и он не находит ничего лучшего, как начать шантажировать… кого? Жену миллиардера? Самого миллиардера, выставившего свою кандидатуру на пост главы города? Вадима убивают. Запись попадает к нам. Она исчезает из чата после нашей реакции на неё. На Эла совершается нападение. Возбуждается уголовное дело, запись оказывается в полиции. Если заказчик – один из Троеров, вполне возможно, что им предъявят обвинение, дело дойдёт до суда, и все, включая убийцу, понесут наказание. Надеюсь, их допросят с пристрастием. Таким образом, для нас опасность миновала… но это не точно… необходимо дождаться окончания расследования. Доклад закончен. – Он посмотрел поверх оков на каждого из друзей. – Я ничего не забыл?
– Три подозреваемых и один исполнитель, – обобщил Эл. Слабость и головокружение усложняли мыслительный процесс, от ранозаживляющих антибиотиков его не в меру сильно подташнивало. Поиск офиса для модельного агентства был отложен на неопределённый срок. До покушения он успел переговорить с потенциальным фотографом. И это была не Зоя из «Cactus models», с которой он необдуманно переспал немногим более недели назад, чёртов кретин. Без содрогания и не вспомнишь. К счастью, бывшие подружки оставлены за бортом, новый Эл в сомнительных связях не нуждался.
– По-твоему, убийца Вадима действует в одиночку?
– По крайней мере, мы знаем об одном любителе острых предметов, что вчера порезал нас с Лиз. Нужно строго придерживаться фактов.
Антон поставил книгу на место.
– Бедные дети, для них будет ударом новость о насильственной смерти родителей. – Он побледнел. – Без эксгумации полиция не сможет возбудить дело об убийстве. Какой кошмар.
– Я бы отдал под суд патологоанатома, выдавшего ложное заключение о причинах смерти. – Эл сжал неискалеченный кулак, выражая злобу. Боль в плече не заставила себя ждать.
– Что будем делать, парни? – Роман вложил в вопрос все чаяния, даже не самые законные.
Антон присел на банкетку. Он вынашивал план мести бывшему тестю, хотел разорить его бизнес, а в делах об убийствах ничего не смыслил. Правда, для осуществления подлости ему не хватало самой малости – пяти миллионов рублей. Смертельно больной человек заслуживал уважения не меньше, чем любой другой. Значит, верно и обратное – зло должно быть наказано независимо от обстоятельств. Яйца у него, может, и не стальные, но определённо не нейлоновые. Надо показать старику, к чему приводит обман.
– Разве нам доступно что-то, кроме ожидания? – спросил он. – Какое у нас право решать чужую судьбу? Я не вижу среди нас Рэмбо и прочих крепких орешков. Игра в Неуловимых мстителей меня пугает.
– Ты шарахаешься от собственной тени, Джорджи, – спокойно произнёс Эл. – Мы к этому привыкли.
– Это было жестоко, – обиженно сказал Антон, не став уточнять, что уже собирался взять грех на душу. Два греха сломают ему хребет, как соломинка верблюду. – Давай, умник, расскажи нам, как космические корабли бороздят просторы Большого театра. Желательно без эмоций, этого добра у нас хватает.
Эл спорить не стал. Обоюдная критика никогда и никому не приносила пользы. Им всем одинаково грозила опасность, страх Антона имел под собой реальное основание. Многочисленные раны на теле Эла красноречиво на это указывали.
– У нас есть возможность публикации записи в интернете. – Он поднял руку, прежде чем на него посыпались возражения. – Да, полиция запретила нам это делать. Да, вмешиваться в ход следствия неразумно. Да, Троеры завалят нас исками о компенсации морального вреда, если узнают, что это сделали мы. Наши телефоны лежат в микроволновке, и я хорошо понимаю, какие под нами зыбучие пески.