– Отошлите запись на телевидение, – распорядился он. – И в избирательную комиссию. Письменное заявление они получат завтра. Кристина, перенеси оставшиеся встречи на другой день. Сегодня я буду запивать вином горечь от бесславного итога предвыборной кампании.
– Мне… – Кристина не стала заканчивать фразу при посторонних.
– Нет, солнышко, с тобой я выпью, когда буду в хорошем настроении. Меня ждёт не самый приятный разговор с женой. Если мне понадобится твоя поддержка, ты узнаешь об этом первая.
Эльвира Троер видела из окна второго этажа, как муж вышел из автомобиля и зашёл в дом. Скоро он поднимется к ней, злой, как тысяча горностаев, и будет издеваться, пока вдоволь не насытит потребность в уродливом самолюбовании через унижение других. Она сама дала ему повод так к ней относиться. Кошмары по ночам стали для неё привычным делом. Страх перед Стасом перевешивал страх перед побочными эффектами от приёма антидепрессантов, тем не менее похмелье казалось ей меньшим злом, чем таблетки, потому она подружилась со спиртным. Мартини плохо справлялось с отчаянием, зато хорошо дурманило голову.
Отторжение к мужу росло быстрее, чем стебель волшебного боба из старой сказки. Каждый раз, когда он входил в неё, её разрывало на части от омерзения. Проведённые взаперти четыре дня гармонии не способствовали. Она не привыкла сидеть в заточении, пусть и условном. Бродила по поместью, придиралась к слугам, тайком выходила в интернет через телефон садовника.
Утром Стас сообщил ей, что развод будет для них лучшим решением. По крайней мере, на время следствия, ставшее для неё неприятным сюрпризом. Её муж купался в фонтане чужой, никогда не пересыхающей крови. Она могла бы потребовать половину имущества, но боялась бесследно исчезнуть, как Максим. Как многие, кто чем-то не понравился её мужу. Ей ничего не достанется, а он вновь выйдет сухим из воды. Жизнь в семье Троеров во многом напоминала хождение по минному полю.
Она вспоминала утренний допрос с болезненным волнением. Адвокат посоветовал не пользоваться пятьдесят первой статьёй конституции, позволявшей не свидетельствовать против себя, а рассказать известные ей подробности. Надо отдать Стасу должное, звериное чутьё позволяло ему улавливать в воздухе малейшую опасность. Перед отъездом в свою стеклянную башню он предупредил её о возможных неожиданных визитах. Жаль, проявилось чутьё так поздно. Сначала делать, потом думать – вот кредо Станислава Троера.
Прошедшей ночью что-то пошло не так. Судя по всему, охота за видеозаписью завершилась неудачей. Она не хотела знать подробности людоедских преступлений своего пока ещё мужа. Одно дело – намёки Стаса на расправы с соперниками, другое – смерть человека, в чьих объятиях она снова почувствовала себя женщиной.
Весной у неё завязался роман с персональным фитнес-тренером. В начале лета он потребовал денег за молчание, упоминал компрометирующие доказательства, но не показывал их ей. Она разрушила свой брак, о чём жалеет. Её муж прекрасный человек. До передачи денег не дошло, Максим внезапно пропал. Она не обращалась в полицию из-за возможной огласки. Не хотела портить мужу предвыборную кампанию. Да, она во всём призналась супругу, когда начался шантаж. Нет, ей нечем подтвердить свои слова, она стёрла интимную переписку. Что касается вымогательства, то оно произошло при личной встрече. Когда они виделись последний раз? Около двух недель назад в арендованной квартире. Да, речь о деньгах зашла в тот же день. Для неё это стало настоящим шоком.
Больше полиция ничего от неё не добилась.
По пути к жене Троер снял пиджак с галстуком. Срезая с груши ломтики маленьким ножом, он отправлял их в рот, где медленно разжёвывал.