За спиной Антона висел чехол с акустической гитарой. Пальцы сжимали контейнер со скромным обедом, включающим в себя бутерброды с ветчиной, красное яблоко и горсть грецких орехов. Пятнадцать минут на еду, сорок пять на музыку. Вполне справедливое распределение отведённого на отдых времени.
Студент катался на гидравлической тележке, которой передвигали поддоны, по холодной утробе тускло освещённого склада. Под управлением субтильного грузчика импровизированный самокат выписывал фигуры на пропитанном влагой бетоне. В отсутствие тестя Антона, за излишнюю жёсткость прозванного подчинёнными Карабасом-Барабасом, беспечная юность искала возможность разбавить рутину однообразной работы безобидными забавами.
Для заездов на дребезжащей рохле Антон считал себя слишком старым. А может, просто боялся быть застуканным отцом своей жены за невинным детским занятием.
– Сыграешь в обед? – Юноша затормозил на границе света и тени.
– Доброе утро, Кирилл. С радостью. – Исходивший от холодильной камеры мороз беззастенчиво облизывал ступни ног. Даже в летний зной на складе сохранялась безжизненная прохлада, не говоря уже о холодильнике, куда без тёплой одежды невозможно было зайти.
– Отлично! Я предупрежу остальных.
– Только вот… – Антон выдержал паузу, давая будущему историку задать вопрос.
– Что?
– Новые струны стоят денег. Как насчёт символического взноса в размере ста рублей в фонд помощи бродячего музыканта?
Бледное лицо мальчишки болезненно вытянулось.
– Новые струны, – выдавил он из себя после явного замешательства. – Да, да.
– Попался! – губы Антона растянулись в улыбке. – Поверил ведь.
– Вот блин!
– Видел бы ты себя.
– Здорово ты меня разыграл! – Кирилл несильно стукнул кулаком по рукояти тележки. – Обычно я над всеми подшучиваю. Моя гордость растоптана.
– Будешь мстить?
– Не то слово! Кирилл наносит ответный удар! Звучит, а?
– Так просто я не дамся, юный падаван. Придётся выдумать что-нибудь до безобразия изощрённое.
В глазах парня блеснул озорной огонь:
– Вызов принят, Оби Ван. Теперь тебе лучше обходить меня стороной.
– Перестанешь принимать душ?
– Да блин! – Кирилл хлопнул ладонью по лбу. – Опять ты меня уделал.
– До встречи в обед, мастер Люк.
– Усиленно налегай на зелень, Джабба.
Антон дотронулся до складки на животе:
– Запасы на зиму не пригодились, – отшутился он. – Посмотрим, как ты будешь выглядеть через двадцать лет.
– Через двадцать лет останется только один из нас.
– Не пора ли тебе заняться делом, Маклауд?
– Вас понял, шеф! – Кирилл отдал честь и, оттолкнувшись, скрылся верхом на тележке в петляющих внутренностях склада. Выбери Антон путь, полный уверенности, а не сомнений, у него мог бы быть сын одного с Кириллом возраста. К несчастью, полученные в университете уроки, связанные с противоположным полом, Антон не усвоил.
Он прошёл под грязной вывеской «Фуд-Трейд» и поднялся по крутой лестнице на второй этаж. Кому-то из строителей пришла в голову отличная идея воткнуть офисную часть складского комплекса под самую крышу.
Неонила пила кофе вприкуску с разбросанными по блюдцу сладкими крекерами.
– Привет, Антон. – Веснушчатое лицо девушки озарилось дружелюбием. Юристы в «Фуд-Трейде» долго не задерживались. Она была четвёртым, с кем Антон делил кабинет за последние два года. Милое создание с бронзовыми волосами, пахнущее древесной парфюмерной водой. Ему нравилась её неиспорченная простота, вздёрнутый нос и прилежный подход к обязанностям. Единственная девушка на его памяти, которая смущалась больше, чем он сам. Её парню определённо повезло с ней.
– Доброе утро, Нила. Герман Сергеевич у себя? – Он кивнул на закрытую дверь. Обычно тесть, директор и владелец оптового склада приходил на работу раньше остальных. Он жил ею, как музыкант живёт музыкой, а брокер котировками фондовых рынков.
– Герман Сергеевич ещё не приходил.
– Надеюсь, тому виной пробки на дорогах, а не что-то серьёзное.
Антон убрал обед в однокамерный холодильник. Неонила тоже предпочитала питаться домашней едой. Миска с салатом дожидалась своей участи с уложенным поверх неё бананом. Гитара на время отправилась в кладовку к метле с ведром.
– У тебя сегодня концерт?
– Это слишком громкое слово. Сыграю парням несколько песен на складе во время обеда, разомну пальцы.