– Приятного аппетита, дорогая.
Он разлил по бокалам слабое вино насыщенного рубинового цвета. Сел напротив супруги за длинный, заставленный блюдами стол. Заткнул салфетку за шею, положил на тарелку запечённой говядины с овощами и принялся жевать, пространно улыбаясь. У Эльвиры от такой улыбки кожа покрылась холодными мурашками. Что бы ни задумал её муж, она заранее внутренне содрогнулась.
– Мм… наш повар превзошёл сам себя. Мясо тает во рту. – Он бросил взгляд на её тарелку. – Почему ты не ешь?
Жена смотрела на него с подозрением.
– Когда ты говоришь «приятного аппетита», мне слышится «чтоб ты сдохла».
По лицу Станислава пробежал фантом оскорблённого самолюбия.
– Что на тебя нашло, Эля? Тебе не нравится ужин?
Мужчина, в которого она влюбилась, перестал выходить на связь. Вот что на неё нашло. За два дня ни одного сообщения.
– Ты ведёшь себя неестественно, – увела она разговор в другую сторону. – Вчера ты смотрел сквозь меня, а сегодня воркуешь со мной. Мне твои перепады настроения поперёк горла. Признайся, ты находишься под кайфом или одна из твоих любовниц освоила, наконец, горловой минет?
Мужчина прикончил свой бокал в три глотка. Опьянение поражало мозг медленнее, чем он хотел. Ещё один бокал ускорит процесс.
Они никогда прямо не обсуждали наличие у него на стороне мимолётных связей. Особенно за столом. Неприличная тема была секретом полишинеля, однако на уровень скандала супруга её не выносила.
«К чёрту приличия!» – подумал промышленник. Он даст ей что она хочет.
– Все мои любовницы умеют его делать, Эльвира. Это стандарт. – Он смотрел ей прямо в глаза. – Передай, пожалуйста, рогалики.
Эльвира передала мужу корзиночку с хлебом, наблюдая, как он вонзается зубами в хрустящую корочку. Сама она голод не чувствовала, накалывая на вилку зелёный горошек, чтобы чем-то занять руки. Её не отпускала навязчивая мысль о причастности мужа к исчезновению любимого.
Да нет, он бы давно устроил истерику с пеной у рта, высокопарно осуждая её в аморальности. На это ей было чем ответить.
– Кроме меня, – сказал она. – У меня с этим с самого начала не задалось.
– О, нет. – Предприниматель разделывал мясо ножом на маленькие кусочки, отправляя их по одному в рот. Тонкие губы блестели. Второй бокал вина запустил в голове шум прибоя. – Ты прекрасно это умеешь делать. Другое дело, что ты не делаешь это для меня.
Неоднозначное уточнение мужа привело её в ужас. Толстый слой тонального крема помог сохранить лицо бесстрастным.
– Ты не ответил на вопрос.
– Оставь свои глупости. – Он сделал жест, словно отгонял муху. – Тебе меня не разозлить. Ещё вина?
Эльвира показала ему нетронутый бокал. Чтобы одолеть его, ей нужен ясный ум.
– А я, пожалуй, напьюсь. – Он наполнил третий бокал до краёв. Несколько пролитых капель растеклись по скатерти.
– Зачем ты отпустил прислугу?
– Ты не рада? Имею я право провести вечер наедине с тобой? В усадьбе остались только я и ты. Компания что надо, а?
– Без людей этот дом превращается в душный склеп. – Эльвира приникла к вину, смачивая пересохшее горло, а заодно вторя желанию мужа напиться. Плевать на ясный ум. – Даже некому убрать посуду.
– Не вижу в этом проблемы. Оставь на столе до утра. В крайнем случае, убери сама. Или ты разучилась это делать?
– Этот дом слишком большой для двоих, – настаивала она.
– Когда-то ты считала иначе, – напомнил он – Если тебя что-то не устраивает, отправляйся назад в ту дыру, откуда мы вылезли половину жизни назад. С дырявыми обоями, тараканами и плесенью на стенах.
– Тогда мы были хотя бы счастливы.
– Я и сейчас счастлив.
– Наш сын ночует с нами три раза в месяц. Остальные ночи проводит в борделях, соря твоими деньгами. Когда мы сидели втроём за этим столом последний раз?
– Будь у меня деньги в девятнадцать лет, я бы тоже не пропускал ни одной хорошей юбки.
– Ты неплохо навёрстываешь сейчас, – не удержалась она. Станислав едкое замечание жены проигнорировал.
– Ужинать с родителями? Ты серьёзно? «Лучше пристрелите меня!» – так он и скажет. И будет недалёк от истины. Ему с нами скучно. Как нам было скучно с нашими предками.
– Значит, мы плохо его воспитали.
– Филипп – умный мальчик. Он умеет ходить по грязи, не запачкав обуви.